Пурга
Шрифт:
Ему самому захотелось отстучать цыганочку с выходом, и только гололед смог остановить его. Поднявшись и отряхнувшись, Шурупов вернулся в кабинет, потирая ушибленное колено. Душа рвалась из клетки.
Надо позвонить друзьям, рассказать им… Поделиться радостью. Но просто встретиться и выпить — не интересно. Они по обыкновению начнут жаловаться, не понимая, что все — в их руках! Надо только намекнуть им: жизнь — прекрасна!
Да! Он устроит им праздник! Им и себе! Купание в снегу! Как на картине, висящей на втором этаже. И
Еще час назад подобная мысль вызвала бы у Михаила Геннадьевича панику — а не первая ли это весточка от дедушки маразма? Но сейчас все было по-другому!
Он уселся перед компьютером и посмотрел расписание поездов на Петербург. На тридцатое число оставалась пара верхних мест в плацкарте. Он забронировал одно. Он исправит ошибку, он сложит мозаику из разбившегося зеркала! Она разрешила! Господи, она разрешила!
Потом он по очереди набрал Кефира и Родиона и договорился о встрече. Родион предложил «Белку и Стрелку». Харчевня вполне подходила для розыгрыша — в пяти минутах езды лесопарк.
…И когда, спустя два дня, прыгнув в сугроб, он тоже на всякий случай загадал желание…
Финал
Парк, настоящее время
— Простите, вы не подскажете, где выход из парка?
Ничего не ответил ясень. Лишь забросал Родиона остатками осенней листвы. Спрашивать у тополя вообще не имело смысла.
Боль в лодыжке немного утихла. А точнее, казалась просто незаметной на фоне обледенения организма, ослабленного алкоголем, стрессами, телеэфирами и нехорошими излишествами. И оставалось существовать упомянутому организму не более двадцати минут, если, конечно, не попадется на пути хоть какой-нибудь леший или случайный спаситель. Пусть даже с топором в руке, пришедший в парк за новогодней елочкой. На базаре елка дороже пальмы, народ потянулся в леса.
Наверно, Родион тоже сейчас похож на елочного браконьера. И поймай его зеленый патруль — быть статье. Не посмотрят, что голый и без топора. Главное, елка при нем.
Но он бы только обрадовался. Это был бы первый в жизни штраф, который он заплатил бы с улыбкой на лице.
Пурга тем временем немного ослабела, но теплее от этого не стало. Постукивая зубами и похрамывая на правую ногу, ведущий смог выбраться на относительно широкую дорожку. Инстинкт выживания подсказал направление. Главное — не останавливаться, движение — жизнь.
Через десять минут он вырвался на свободу. Впереди, в сотне метрах от него начиналась Белгородская улица. Чуть в стороне, словно «Титаник» в ночном океане, светилась габаритными огнями замороженная стройка торгово-просветительского комплекса. Инвесторы пытались создать видимость работ, поэтому не выключали огней, не увозили краны и не отпускали гастарбайтеров.
Оставалось
Но тут Родион вспомнил, что он не простой гражданин великой страны, а в некотором роде публичный и популярный. И негоже публичному человеку прохаживаться по улицам родного города в новорожденном виде. Мобильники с фотоаппаратами даже у детсадовцев есть, завтра же ролик попадет в сеть и станет лидером просмотров. А потом руководство канала потребует объяснений. Какого лешего, вы, уважаемый ведущий детской передачи, гуляете по улице в одних ботинках и с елкой в руке? Здесь вам не нудистский пляж.
Одним словом, прежде чем идти в народ, надо хоть чем-то прикрыться. Прикрыть можно верх или низ. На выбор.
Во! Фанерка, прислоненная к дереву. Примерно пятьдесят на пятьдесят. С каким-то текстом. В темноте не разобрать, но в этом нет необходимости. Прикроет все, что надо.
Схватил, прижал к нижней половине туловища. Близость спасения придала сил. Бежал, позабыв про боль в ноге. Хорошо, что нет фонарей. Месяц назад одна девочка в программе попросила волшебный посох, чтобы на ее улице всегда было светло… Хорошо, что посох все-таки не волшебный.
Время позднее, непогода. Никаких прохожих, все по норам. Кроме трех голых идиотов. Место, кстати, знакомое. Да, точно. Давным-давно он вел отсюда репортаж о митинге профсоюза проституток. Профсоюз требовал провести митинг в центре, но власти сказали жесткое «нет» и отправили поближе к парку. Кажется, девчонки требовали зачисления их деятельности в общий трудовой стаж.
А вот и первый рекламный щит. Значит, спасение совсем близко. Где реклама, там жизнь. А жизнь там, где реклама. «Мир дрелей. Удовольствие даже от прикосновения».
Родион представил, как мог бы выглядеть мир дрелей. Во главе — дрель-президент. Такой здоровенный перфоратор с огромным пробойником-сверлом. И алмазным наконечником. Килограммов с десять весом, бензиновый привод. Пробьет танковую броню. Но один недостаток: кончится бензин — и все, отпрезиденствовал. Потом министры и чиновники — тоже перфораторы, меньшего калибра, сидят на электричестве. Но зато без розетки ничего не могут. И так далее по нисходящей. А в самом низу — коловороты. На ручной тяге. Надежные и безотказные, но не медийные.
А сколько других миров… Мир паровых батарей, шапок-ушанок, шуб, перчаток…
Помойка. Это уже практически победа. Помойки, кроме диких, никогда не обитают вдали от человеческого жилища. Не могут они без человека. Пропадут.
Копаться в контейнерах в поисках белья смысла нет — темно, да и снегом все завалено. Пробегаем.
До спасительного подъезда двадцать метров. Дом обычный, не элитный, без фонарей возле дверей и камер наблюдения. Здесь элитных и нет, район не престижный. Оно и к лучшему.