Путь самурая
Шрифт:
«Фиг два! Хоть миллион заплати, а за два дня профессиональным стрелком я не стану», – подумал Игорь и через двадцать пять минут услышал аналогичную по смыслу мысль из уст спеца по рукопашному бою.
– Скоро только кошки родятся, – хмыкнул дядя Юра, скептически глядя на запыхавшегося Игоря. – Отбой, Артурчик, за шесть учебных часов готовить этого гражданина к драке я не соглашусь ни за какие деньги.
Дядя Юра, сухонький старичок с седой шкиперской бородкой, познакомившись с Игорем, сразу подвел его к свисающему в углу спортзала боксерскому мешку и попросил показать Михайлова, как он «работает». Игорь догадался, что под словом «работа» дядя Юра понимает навыки рукопашного боя, коих у Михайлова не было абсолютно, в чем он и поспешил признаться, но старичок не пожелал
– Дядя Юра, ты нас подставляешь. Мы совсем не рассчитывали, что через шесть часов занятий Игорь Александрович превратится в бойца из «Альфы», но...
– Говно ваша «Альфа»! – с пол-оборота завелся дядя Юра. – В «Альфе» завели дурную моду каратэ обучаться, мудаки! Я видел, я знаю! Мудилы, учат альфистов ногами выше головы махать. Забыли историю, как во время русско-японской узкорылых со всем их каратэ, да кабудо и прочей хератенью наши казачки в штыковом бою и в рукопашке делали как хотели!.. И не проси, Артурчик, греха на душу не возьму, с гражданином заниматься не стану. У него координация на нулях, ручонкой быстро машет, можно было бы показать гражданину «грабли», но при полном отсутствии общей координации какой в этом толк?
– Дядя Юра, покажи ему хотя бы «грабли»! А если что серьезное, его Женька спасет!
– Женька?
– Ну! К Игорю Александровичу я решил Женьку приставить телохранителем. А на тот случай, если Женька пописать отойдет, а в это время Игоря Александровича кто-нибудь за грудки схватит, дядя Юра, очень прошу, научи его делать «грабли»!
– ...Женька, да?.. Соглашусь, если обещаешь связать меня с ней по телефону. Я должен предупредить Женю, что гражданин – форменный Буратино, я за своих учеников ответственность несу, а лучше Женьки я никого так и не смог подготовить за все годы тренерства.
Артур извлек из чехла, притороченного к брючному поясу, трубку мобильника, отстукал номер на клавишах, прижал трубку к уху.
– Женькин номер не отвечает. Дядя Юра, я торжественно обещаю устроить вам переговоры, а то и личную встречу в ближайшие день-два.
– Хрен с тобой, поверю на слово... Эй, гражданин, подойди. Правую ладошку подними. Пальцы растопырь, а теперь согни немного. Удар называется «грабли», расслабленной, но не вялой, кистью бьешь в лицо противнику так, чтобы кончики пальцев попали по глазам. Специально целиться не нужно, при правильном движении хоть один палец, да попадет хотя бы по одному глазу. Вследствие ушиба глазного яблока противник обязательно согнется и потянется ручонками к лицу. У противника начнется тошнота, головокружение, дезориентация в пространстве. При каждом резком его движении все это усилится. В принципе, долбанув «граблями» по роже, положено отступить и добить ударом ноги по яйцам, но у тебя второе движение не получится, его отрабатывать не будем. Ограничимся первой фазой. Вводная у тебя, гражданин, такая: Женьки рядом нету, а на тебя прет супостат, пушку доставать некогда, и, не дожидаясь, пока агрессор ударит, бьешь первым «граблями» по глазам. Ударил, сразу же отступаешь и орешь во все горло, зовешь Женьку. Как понял?
– Можно попробовать?
– Пробуй. Бей по мешку. Завтра, Артурчик, позаботься о «мясе». Притащи какого-никакого бомжа, чтоб гражданин имел возможность отработать «грабли» предметно.
– Будет сделано, дядя Юра.
– Не забудь, Артурчик... Кисть расслабь, гражданин, и резче бей, нечего боксерский мешок жалеть... Во! Вот так, почти получается.... Это самое движение, гражданин, и будем с тобой отрабатывать до усрачки. Чтоб движение стало привычным, его нужно повторить сто тысяч раз. Из разных позиций, из разнообразных положений. Лучше нормально владеть одним ударом, чем кое-как сотней. Работай, гражданин Игорь, не сачкуй. Замечу, откажусь тебя учить. Будешь стараться, гарантию даю – любого бугра остановишь. Деньги за науку возьму, только если
– Экхе-кхе... – деликатно кашлянул Анатолий. – Однако время, господа. Двадцать три ноль одна. Игорю Александровичу пора домой, отдыхать. Завтра у него тяжелый день.
По пути к дому Игорь задремал, что неудивительно – он ужасно устал за день. А ведь завтра и послезавтра предстоит не менее насыщенная программа. Ну а в четверг отъезд, а в пятницу... впрочем, о пятнице лучше не вспоминать.
– Игорь Александрович, вы спите?
– Нет, Артур, дремлю.
– Завтра мы за вами заедем к восьми, оденьтесь, пожалуйста, поприличней. Пиджак, галстук, белая рубашка.
– Зачем? Я так понял, к завтрашнему дню Кондрат Филимонович сошьет обновку куда лучше, чем те шмотки, что пылятся в моем шкафу.
– С утра, после заезда к врачам, мы...
– Опять к врачам?!
– Опять, Игорь Александрович. Сегодня вас всесторонне обследовали, взяли анализы, к вечеру медики должны были собраться на консилиум и специально под вас рассчитать краткосрочный курс интенсивной терапии. В среду и в четверг с утра большую часть времени вы проведете с врачами, а завтра, после врачей и после повторного, финального посещения «салона красоты», заглянем в «фотосалон», сфотографируем вас на удостоверения. Согласитесь, лучше будет, если на фотографиях в корочках вас запечатлеют в костюме, отличном от того, что вы наденете, отправляясь в город Никоновск.
– Речь идет о документах на право ношения оружия?
– И о корочках помощника депутата Госдумы, и еще о нескольких хитрых лицензиях, расширяющих ваши права. Не забудьте завтра взять с собой паспорт, он понадобится для пропуска в Останкино. У Кондрата Филимоновича переоденетесь и начнете привыкать к новому костюму, к бронежилету, к дубль-кобуре. И с халдеями в ресторанах вы отныне и разговариваете, и расплачиваетесь.
– У меня с деньгами не так здорово, как хотелось бы.
– Наличку я вам выдам, не проблема. Главное, вы должны научиться не только носить костюм с бронежилетом и кобурой под мышкой, но и соответствовать имиджу. Гонять халдеев, если горячее блюдо окажется недостаточно горячим, одним взглядом заставлять притормаживать лохов в «Жигулях», когда вы переходите улицу, заставлять патрульных ментов отводить глаза.
– Я буду стараться, но, сами понимаете, вряд ли за оставшиеся до отъезда два с половиной дня я научусь...
– Научитесь! Поверьте, лепить из проститутки со стажем светскую даму гораздо сложнее, чем превратить вас в Самурая. Чуточку наглой распущенности, хруст баксов в бумажнике, тяжесть оружия под пиджаком, хитрые корочки, прямая спина, открытый взгляд, уверенные движения, внятная речь, и вы Самурай, без базаров!.. Толя, куда ты рулишь?! Вон она, парадная Игоря Александровича...
За день лед утреннего безразличия Артура и Анатолия по отношению к Игорю медленно таял, и попрощались имиджмейкеры с Михайловым, можно сказать, тепло и сердечно. Их ночные рукопожатия были крепки и бережны одновременно. Они смотрели на Игоря так же, как смотрят персонажи «Пигмалиона», профессор Хиггинс и полковник Пиккеринг, в конце первого акта на Элизу Дулиттл. Они явно остались довольны первым днем творения и уже предугадывали успешный исход трехдневных забот, связанных с формированием образа Самурая. Клиент попался смышленый, в чем-то талантливый, а главное, старательный, и это радовало. Зусов будет доволен. А значит, никаких «предъяв», никаких «разборок» не последует, что в конечном итоге для Артура с Анатолием было самым главным.
Джип дождался, когда Игорь зашел в парадную, и медленно отъехал. Дверь открылась, едва Игорь коснулся кнопки звонка.
– Наконец-то... – Улыбка стерлась с лица Ирины, как только Игорь зашел в ярко освещенную прихожую, и она смогла его как следует рассмотреть.
– Зашибись! – прошептала жена, блуждая взглядом по физиономии Михайлова, кардинально преобразованной кудесниками из «салона красоты».
– Нравлюсь?
– Вылитый Ален Делон после отсидки в мордовской зоне. А какие часы на руке, батюшки! Штук на десять тянут... А цепура на шее! А перстень!.. Мамочка, дорогая!