Путь самурая
Шрифт:
– Клево выглядишь, Самурай, – мимолетно оглянувшись к Игорю, подмигнул Петр. – Полный отпад! Не знал бы номер твоего вагона, гадом буду, не признал бы тебя, Игореха.
– Спасибо за комплимент, Петя. Куда едем-то? К Иван Андреичу?
– В гостиницу. Зарегистрируетесь, вещички бросите, и покатим к Зусову, пожрем, отметим прибытие.
– Я думал, Иван Андреевич поселит нас у себя дома.
– Не-а. Ты фишку не просек. Cамурай гордый. Сечешь? Ты крутой, как дорога к счастью, и гордый, как... Ты приехал работать на Зусова, просишь с Иван Андреича за работу много бабок. Ты не шестерка какая-нибудь,
– Погоди-ка, Петь! Иван Андреич мне все по-другому объяснял. Дескать, я давно в столицах на него пашу, мол, я этакий Штирлиц под началом у Зусова, крутой, но его человек со всеми потрохами. Ни про какую «независимость» речи не велось.
– Игорек, как мне Зусов сказал, так я и передаю. Что не понятно, сам у Иван Андреевича спросишь. Сказано – отвезти тебя с мадамочкой в гостиницу, я и везу, мое дело маленькое.
– Быть может, я неправильно понял Иван Андреича?
– Скорее всего, Игорек... Во! Глянь-ка в окошко. Видишь, церковь? Храм видишь?
Автомобиль проезжал по широкой заасфальтированной улице, совсем не похожей на городскую. С обеих сторон улицы одно-двухэтажные дома с палисадниками. Преимущественно каменные, но попадаются и деревянные, бревенчатые. Возле калиток у разномастных заборов – завалинки, на перекрестках водонапорные колонки, а впереди, в окружении деревьев с уже набухшими почками – белокаменная церковь. Блеск куполов этой церкви подметил Игорь, когда поезд замедлил ход, приближаясь к станции. Яркий блеск недавно позолоченных маковок. И побелена церквуха совсем недавно. Новенькая, праздничная, как с поздравительной открытки.
– Этот храм, Игорек, восстановлен на средства Иван Андреича. Он им ох как гордится! Раньше в нем склады были. В конце прошлого года Иван Андреич взялся храм восстанавливать, и завтра здесь в первый раз будет крестный ход.
– А ведь я и забыл совсем. Завтра ж Пасха.
– Ну так! Чего б там ни случилось, а завтра вечером тебе и вам, мадамочка, хотите не хотите, придется с Иван Андреичем вместе службу стоять. И мне тоже. Чай, православные люди-то, да? Отказа Андреич не простит и не допустит, запомните!
Машина свернула с деревенской улицы к центру, к конгломерату пятиэтажных кирпичных домов. Городок Никоновск смутно напомнил Михайлову другой среднерусский городишко, подле которого располагалась военная часть, где Игорь проходил преддипломную практику. Тот город назывался Коржанск, так же, как и Никоновск, на восемьдесят процентов состоял из частных построек и имел точно такой же район «благоустроенных» пятиэтажек в центре. Жители Коржанска метко обозвали «многоэтажный» центр Манхэттеном. Никоновский Манхэттен мало отличался от коржанского. К основной городской площади (опять же с памятником Ильичу) примкнули все наиважнейшие городские постройки: универмаг, гостиница, здание мэрии, милиция. Недалече от торгово-административного центра обосновались школа, базарная площадь, пожарная команда, больница, кинотеатр и Дворец культуры. Петру хватило нескольких минут на описание топонимики Никоновска и краткую характеристику городских «достопримечательностей».
Петя первым вылез из машины. Дверцу за собой закрывать не стал, по-видимому,
В гостиницу вошли гуськом. Впереди Петр с вещами, за ним Игорь и Евгения. Мимо стойки администратора прошли без задержек. Тетка администраторша молча вложила ключи в растопыренную Петину пятерню и мышкой юркнула в темный уголок, под доску с номерами и ключиками на гвоздиках. Поднявшись на второй этаж, свернули, прошли длинным коридором вдоль ряда дверей. Остановились. Петр вставил один ключ в замочную скважину двери номер семь, второй ключ бросил Жене.
– Лови ключик, мадамочка... Поймала? Отчиняй восьмой номер.
– У нас с Игорем разные номера? – удивилась Женя.
– Соседние. Здеся, как на Западе, между номерами, внутри, проделана дверь. Закрывается с обеих сторон. По согласию внутренний проход позволяет шастать друг к дружке, не выходя в коридор... Заходьте, Игорь Александрович.
Петр говорил вполголоса и весьма учтиво. Игорь понял – Петя играет на случайные уши обслуживающего персонала и постояльцев гостиницы. Для всех, для всего этого города, кроме узкого круга посвященных, Михайлов – Самурай, великая, ужасная и особо уважаемая персона.
Номер оказался ничего себе. Две проходные комнаты, гостиная и спальня. Гостиная большая, отменно отремонтированная (этот факт Игорь машинально оценил в первую очередь), два двустворчатых окна, хрустальная люстра, три стола – письменный (у окна, на столе, архаичный телефонный аппарат с круглым диском), «обеденный» (здоровый стол о четырех ножках посередине комнаты, вокруг него четыре стула, на полированной столешнице вазочка с одинокой гвоздикой) и журнальный столик в углу, подле «углового» дивана. Также в гостиной имелся телевизор («Голд Стар»), торшер, пара кресел и уже упомянутая Петей дверь в соседний номер, чуть приоткрытая, когда Игорь вошел в гостиную, и распахнувшаяся настежь, едва Михайлов успел бегло оглядеться по сторонам.
– Я буду спать вон на том диванчике в углу, – безапелляционно заявила Евгения, придержав распахнувшуюся дверь. – Окна необходимо зашторить и постоянно держать закрытыми. Они выходят не на площадь, а во двор гостиницы, и во дворе много деревьев, это плохо. Двери довольно прочные, это хорошо. На стук в дверь отвечаю только я, понятно, Игорь? Петр, договоритесь, чтобы нам не нужно было каждый раз сдавать ключи дежурной и чтобы сюда никто, кроме нас, не заходил, включая уборщиц.
– Уже договорено, мадамочка. Паспорта ваши позвольте, господа, пойдемте вниз, я все оформлю, а вы меня в машине обождете, и поедем к Иван Андреичу завтракать.
– Момент, – остановила Петю Евгения. – Я хотела бы знать, кто на настоящий момент проживает рядом с нами?
– Тараканы, бляха-муха.
– А если без шуток?
– Чинуши, мать их в дышло. Комиссия из областного центра приехала нашенского мэра трясти и все евонные подведомственные службы. Полтора десятка дармоедов, бляха, весь колидор заняли, насилу для вас два номера резервных выцарапал на втором этаже. На первом – кабак и всякая херотень гостиничная, на третьем номера херовые, там хачики с рынка ночуют да дальнобойщики иногда, второй этаж самый клевый и козырный. Ну, пойдемте вниз, что ли?