Рантье
Шрифт:
Вечером Буряков с удовольствием услышал в бассейне плеск воды, он улыбнулся и отошёл от двери, он вовсе не хотел смущать женщину.
На следующий день утром он объявил Насте, что заказал два билета в Большой театр на пятницу. Она при этом известии побелела как полотно.
– Я не могу!
– Почему?
– искренне удивился Буряков.
– Не скажу!
– Настя, да что с вами?!
– испугался Буряков.
– Вы что, не хотите в Большой?
– Очень хочу, - у неё слёзы выступили на глазах.
– Так
– У меня нет с собой для этого приличного наряда.
– Ох, - вздохнул было облегчённо Буряков, но Анастасия остановила его непререкаемым жестом.
– Вы предложите ехать в магазин, но столько денег у меня нет.
– А в качестве подарка?
– Исключено.
– А давайте я деньги из вашей зарплаты высчитаю? Настя, ну же, Большой ведь!
– Лев Михайлович, вы демон искуситель!
– Значит, да?
– Но я должна готовить обед!
– Бог с ним, с обедом, - весело махнул рукой Лев Михайлович, - там пообедаем.
– В ресторан я не пойду, это дорого!
– Хорошо, хорошо, куда пойдём?
– В Макдональдс!
– Куда?!
– Лев Михайлович, не удивляйтесь, я со своими учениками поспорила про Макдональдс, отличается Омский от Московского или нет?
– Понятно, - заулыбался Буряков.
– Так вы, Настя, за какую сторону спорите?
– Что не отличается, а ученики уверены, что в Москве вкуснее.
– А третий вариант вы не рассматривали?
– Какой?
– Вдруг вкуснее в Омске?
Для Бурякова дни полетели со страшной скоростью, приближая конец этой странной истории: дней до приезда Варвары и Серафимы оставалось всё меньше. После посещения Большого театра Лев Михайлович проявлял чудеса изобретательности, чтобы завлечь Анастасию в очередное путешествие по Москве. Он не оставлял ей при этом никаких шансов для отказа. Как можно было отказаться, когда тебе предлагают, например, экскурсию на вертолёте? Или встреча в ресторане отеля Ритц с подвернувшимся, весьма кстати, французом, бывшим бизнес партнёром Бурякова? Не могла же Настя отказать ему в помощи с переводом? Ну а в том, что француз и русский выпили столько, что вскоре обошлись без переводчика, кто ж виноват? Француз вечером уехал на такси, а им пришлось переночевать в том же отеле, в двух шикарных номерах с окнами на Тверскую улицу, с огромными кроватями и автоматическими портьерами. Утром был невероятный по изысканности и набору продуктов завтрак, а потом они два часа бродили по отелю, похожему на дворец.
Последнюю неделю Анастасия уже больше не сопротивлялась, Бурякову даже показалось, что она уже ожидала от него новых идей. Дни пролетели быстрой тенью, за ночь превращая события в воспоминания. Настя почему-то перестала смотреть Бурякову в глаза и говорила с ним скупо, но очень почтительно. Он даже подумывал, не переборщил ли он со своей экскурсионно-развлекательной активностью, но отвечал себе: нет! Он просто делает человека временно счастливым. Настя будет вспоминать об этой поездке многие годы. Вот и всё, и никаких романов! К концу третьей недели
В субботу вечером такси доставило Варвару и Серафима. Они были загорелые и важные, видимо, общение с вежливыми "островитянами" добавило им уровень самооценки белого господина. Пока Варвара обнималась с Настей и о чём-то шепталась, Серафим подошёл к Бурякову и протянул руку, тот с удовольствием пожал её.
– Ну, Лев Михайлович, вы нам и устроили концерт!
– Понравилось?
– спросил Буряков.
– Это не то слово, это зарубка на всю оставшуюся жизнь!
– Нет!
– громко вклинилась Варвара.
– Мы теперь будем копить деньги, а потом выезжать на острова.
– На эти же?
– Нет, Лев Михайлович, другие будем искать!
Все дружно засмеялись.
– Так, прошу всех в гостиную к праздничному столу!
– скомандовал Буряков.
Разговоров хватило на полночи.
Утром Буряков проснулся рано. Он с сомнением посмотрел на часы, раздумывая, стоит ли себя усыплять или вставать? Снизу донёсся приглушённый звон упавшего прибора. "Неужели Варвара уже на кухне?!
– удивился Буряков, спать сразу расхотелось.
– Пойду, кофейку попью!".
На лестнице его нос учуял аромат свежесваренного кофе и ещё запах сдобы. Он вошёл на кухню, у плиты стояла Анастасия, она обернулась и улыбнулась.
– Доброе утро, Лев Михайлович, кофе будете?
– Буду, - он сел за стол.
– Настя, семи ещё нет, откуда вы знали, что я приду?
– Так спальня над кухней, шаги слышно, - она поставила перед ним чашку.
– Как просто, - сказал он, и вдруг ему стало очень грустно.
– Настя, я бы и сам себе кофе сварил, поспали бы побольше.
– Я, Лев Михайлович, в поезде высплюсь.
– В каком поезде?
– у Бурякова похолодело на сердце.
– Который повезёт меня обратно в Омск, - Анастасия налила кофе себе и присела напротив.
– Мне ведь не работу.
– Да, я понимаю, - кивнул Буряков.
– Жаль, быстро время прошло. Хорошо мы с вами по Москве погуляли?
– Лев Михайлович, это такой восторг!
– грустно улыбнулась Анастасия.
Буряков ответил не менее грустной улыбкой.
– Я буду скучать, - вырвалось у него.
– А я вспоминать, - поправила его Настя.
Буряков спохватился и внутренне отругал себя, нельзя такое говорить. Скучать, это косвенное желание будущей встречи, а этого у них как раз и не предвидится. "Как же всё-таки Настя тонко понимает ситуацию!" - подумал он и мысленно тяжело вздохнул.
– Настя, - Буряков взял себя в руки, - когда Серафим повезёт вас на вокзал?
– Вечером в девять.
Буряков кивнул.
– Понятно. Ехать долго?
– Почти два дня.
– Настя, - он посмотрел на часы, - поднимитесь в мой кабинет ровно в 10.00, нам надо завершить расчёты.