Раскол
Шрифт:
— Ксения, — начал Вагиф, стараясь не смотреть ей в глаза, — я должен сейчас уехать. Тебе пока надо остаться здесь, а через пару дней я с тобой свяжусь, и ты вместе с Геннадием и его семьей приедешь ко мне в Баку. Как ты на это смотришь?
Ксения молчала. Опустив голову, она теребила пальцами край фартука и продолжала упорно молчать. Вагиф начал заново, но уже мягче:
— Ксюш, дорогая, у меня неотложные дела, но как только я разберусь с ними, я обязательно позвоню, и ты приедешь в Баку. Я покажу тебе город, мы пойдем на наши восточные базары, я познакомлю тебя с моими друзьями. Жить будем, если ты, конечно, согласна, за
— Договорились, — чуть слышно сказала Ксения, не поднимая головы.
— Ну и ладненько, — с облегчением произнес Вагиф, взяв ее за руку.
Вдруг девушка резко вскинула голову и, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, громко спросила:
— А паранджу ты мне купишь?
— У нас паранджу никогда не носили, чадру, правда, старые женщины иногда надевают, но очень-очень редко. А тебе-то зачем?
— Для колорита, — широко раскрыв большие серые глаза, громким шепотом проговорила девушка.
— А!.. Ну, если только для колорита, то обязательно куплю, — несколько сбитый с толку, примирительно произнес Вагиф.
Ксения неожиданно поднялась на носочки и громко чмокнула его в щеку, потом, отступив на несколько шагов, молча помахала ему рукой и, повернувшись, легко побежала по коридору в сторону кухни.
— Не переживай, молодая еще, кровь играет, родит — сразу образумится, — прошелестел рядом знакомый голос матери Руслана, которая, не останавливаясь, прошествовала по коридору туда, где только что скрылась за дверью Ксения.
«Да, образумится, — с сомнением подумал Вагиф, — скорее она меня образумит на старости лет».
До вокзала его проводил Руслан. Геннадий тоже хотел пойти с ними, но Вагиф настоял, чтобы он остался, сыграв на том, что нельзя в такое время оставлять дом без мужчины. В правой руке Вагиф держал большой чемодан, в котором свободно поместились все его вещи — и чемоданчик от Марка, и его собственная спортивная сумка, а в левой руке был пакет с едой, который всучили ему женщины.
До отхода поезда оставалось около пятнадцати минут.
— Руслан, я давно хотел с тобой поговорить, но все как-то не получалось. А вот сейчас, я думаю, как говорится, в самый раз, — неторопливо начал Вагиф. — Дело вот в чем. Ты сам видишь, как широко стал развиваться так называемый мелкий бизнес. Да ты и сам сегодня за столом признался, что, будь у тебя начальный капитал, ты бы развернулся. Короче говоря, я хочу дать тебе немного денег. Нет-нет, — быстро проговорил Вагиф, заметив, как недовольно замахал руками Руслан, — не в долг и не в подарок. Мы с тобой станем, как сейчас принято говорить, учредителями нашей фирмы. Я дам деньги, а ты будешь работать. Как ты на это смотришь?
— Хорошо, но твои восемьдесят процентов от прибыли, а мои двадцать.
— Нет, дорогой, так не пойдет. Пусть будет пятьдесят на пятьдесят, поровну. По рукам?
— Это не совсем честно.
— Это очень честно, Руслан. Сколько ориентировочно тебе нужно денег на первое время?
— Тысячу долларов.
— Я дам тебе три, только хорошо подумай, во что их вложить.
— Вообще-то я не хочу заниматься тем, что сейчас называют куплей-продажей. Я бы лучше занялся каким-нибудь производством, например, пошивом обуви. Тем более что покойный дедушка, пусть земля ему будет пухом, в свое время учил меня этому ремеслу. И говорил, что у меня неплохо получается.
— Ну и прекрасно. Денег на это хватит?
— С лихвой.
—
Передав Руслану деньги, Вагиф поспешил к поезду. Заняв свое место, он аккуратно поставил на самую верхнюю полку свой чемодан и, получив постель, почти сразу же улегся спать, успев перекинуться несколькими малозначащими фразами с соседями по купе. Он старался не думать о том, что его ждет на родине, поскольку уже устал анализировать настоящее и прошлое, чтобы хоть как-то предугадать будущее, которое обычно оказывалось совсем иным, чем он предполагал. Поэтому он решил ни о чем не думать и просто хорошо выспаться. А там что будет, то и будет.
В Баку поезд пришел поздним утром. Покинув вагон, Вагиф прошел в зал ожидания и, спустившись на первый этаж, позвонил по телефону своему старому другу Акифу, который помогал ему с гостиницей в его прошлый приезд.
Дело в том, что у Вагифа в Баку не было своей квартиры. Когда-то они вдвоем с матерью жили в однокомнатной квартире недалеко от городского базара «Пассаж», и прожили там до самой ее смерти. У нес было больное сердце, однако врачи так и не смогли точно определить, отчего она скончалась. Потом, когда ему предложили переехать работать в Москву, он сдал свою квартиру и взамен получил в одном из новых жилых массивов столицы почти такую же. Так что в Баку ему по существу и негде было остановиться.
Наконец кто-то взял трубку и послышался недовольный женский голос. Попросив позвать Акифа, Вагиф внимательно огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Акиф долго не мог узнать по голосу, кто ему звонит, а узнав, сразу же предложил приехать к нему. Через двадцать минут они уже крепко обнимались в просторной прихожей.
Акифа трудно было узнать. Казалось, прошло не так уж много времени с их последней встречи, а изменения были разительными. Он стал каким-то уверенным, солидным, вроде даже немного выше ростом. Квартира его была прекрасно отремонтирована, в комнатах стояла новая мебель, в гостиной Вагиф заметил японский телевизор с видеомагнитофоном. Во всем чувствовался определенный достаток.
— Ты удивлен? — не скрывая гордости, спросил Акиф.
— Да как тебе сказать? Есть немного, — дипломатично ответил Вагиф, улыбнувшись.
— Я сам порой удивляюсь. А как все началось? После твоего отъезда, я уже не помню, почему, поцапался со своим охломоном-начальником. Допек он меня своими придирками. А тут мой старый друг Руфат приходит ко мне и говорит, что открывает столярный цех, ну там двери, рамы и так далее, но ему не хватает денег. Я как раз за неделю до этого продал машину отца, ну помнишь, его известный «ГАЗ-21», ну и, недолго думая, вложил в этот цех полученные за машину деньги, а через неделю вообще уволился с государственной службы и сейчас работаю только в цеху. Занимаюсь доставкой материала, заказами и прочей работой по организации самого производства. И знаешь, мне нравится. Ну ее к черту, эту государственную работу! Я столько работал на государство, но так и не понял, за что получал деньги. Как говорится, ни работы, ни денег, одни нервы и очковтирательство. А здесь все как на ладони видно. Достал материал, сделали рабочие продукцию — есть деньги. Сумел правильно предложить свою продукцию — опять появились денежки. Не смог ничего этого сделать — сидишь без денег. Все справедливо, так и должно быть. Я даже себя зауважал, вот так. Ну, а ты-то как?