Раскол
Шрифт:
— Но зачем?
— Да затем, что они политики, они вынуждены проводить свой курс, иначе им конец, за ними стоят силы, которым такой курс выгоден, но он не выгоден США. Пока нам известно, что они умудрились связаться с международными криминальными структурами, с некоторыми политическими силами явно террористического толка и, что самое опасное, с подобными силами здесь, у вас, которые не прочь хорошо подзаработать на распаде своего государства и готовы как следует постараться. Организованный в результате всего этого союз очень опасен для всего мира, поскольку не только обладает неограниченными
— Ну а конечная цель?
— Здесь важна не столько цель, сколько видение проблем, которые возникнут во всем мире, если этих политиков не остановить. Это будет похлеще фашизма, поскольку восприняв в ходе своей эволюции его идеологию, — другая просто не подойдет, — они вытолкнут из своих рядов в процессе внутренней борьбы наиболее жестоких, коварных и циничных лидеров, и тогда уж взвоет весь мир, а не только какая-нибудь страна «третьего мира».
— Извини, Марк, но мне пока трудно оперировать подобными общими понятиями.
— А тебе пока и не надо. Для тебя должно быть достаточно, что так думали наш Джордж Лестерн и ваш Алексей Васильевич — я правильно произнес отчество мэтра? И начнем пока распутывать этот клубок с одного конца, с лаборатории в Баку, а там будет видно.
— Марк, хочу задать тебе один вопрос, который обычно в подобных ситуациях не задают и на который обычно не отвечают. Но мне это просто необходимо знать, чтобы без внутренних сомнений делать свою работу. Кто ты на самом деле?
— Я старший офицер разведки вооруженных сил США и работаю по личному распоряжению одного из влиятельных сотрудников президентской администрации.
— Военная разведка и такие проблемы? — удивленно протянул Вагиф.
— Именно военная разведка и такие проблемы, — твердым голосом подтвердил Марк. — Но у тебя, как ты помнишь, есть выбор: ты можешь рассказывать нам только то, что сам посчитаешь возможным.
— Я помню, — мягко ответил Вагиф, также закуривая сигарету.
В это время послышался звук открывающейся двери, и в комнате появилась Ксения во всем новом. Она была в теплом, из ангорской шерсти свитере и хорошо, сидящих на ее стройной фигурке темно-серых брюках спортивного покроя, заправленных в низкие мягкие полусапожки коричневого цвета.
— Я несколько задержалась, — невинно произнесла она, лукаво улыбнувшись.
— Ну что вы, — несколько наигранным тоном ответил Марк, — мы могли бы ждать вас целую вечность.
Вечность не вечность, но до отлета самолета оставалось около часа. Извинившись, Вагиф подхватил свой пакет и прошел в ванную комнату. Тщательно побрившись, он энергично растер тело жесткой губкой, после чего, взяв кусок банного мыла, не спеша намылился. Он любил процедуру мытья, как ни странно, она всегда способствовала определенному просветлению его мыслей. Вот и сейчас, смыв густую мыльную пену, он постепенно стал воспринимать в целом возникшую перед ним, с легкой руки Марка, проблему.
Конечно, сразу поверить в существование такой международной организации, где воедино сплелись интересы таких различных сил, честно признаться, было нелегко. Вагифу
Единственное, что его смущало, так это то, что он чисто психологически не был подготовлен к работе с американскими коллегами. Без конкретного приказа ему трудно было понять, не пойдет ли его деятельность вразрез с интересами его страны, пусть даже разваливающейся, но все еще существующей, хранить тайны которой он в свое время поклялся, согласно данной им присяге. Но, с другой стороны, Марк открыто сказал, что вышел на него с помощью их общего друга, которым мог быть только мэтр. Кроме того, то, что он нашел в сейфе в подвале дачи, косвенным образом тоже подтверждало участие в этом деле Алексея Васильевича, хотя бы потому, что там оказались все документы по бакинскому ученому, о котором ему позже сказал Марк.
Правда, одно все-таки оставалось неясным. Вагиф никак не мог понять, жив сам мэтр или нет. Иногда Вагифу казалось, что он не только жив, но и внимательно следит и как бы исподволь руководит его действиями, а иногда, наоборот, что он никогда больше не увидит Алексея Васильевича, а все, что происходит с ним сейчас, — не что иное, как чья-то хитрая игра, в которой ему отведена, по-видимому, далеко не самая главная роль.
Когда он вошел в комнату, Ксения с Марком что-то увлеченно обсуждали и не сразу заметили его появление. Это почему-то Вагифу не понравилось, и он с удивлением вынужден был признать, что он ревнует Ксению к этому интересному веселому американцу.
— А вот и наш уважаемый Вагиф, — громко произнес Марк, вставая с кресла. — Ну что, за удачу? — продолжил он, подавая Вагифу высокий фужер с шампанским.
— За удачу! — повторил Вагиф, чокнувшись с Ксенией, также вставшей с кресла, и с улыбающимся Марком.
Марк проводил их до самого выхода на взлетную полосу, где они попали в руки бдительной советской милиции; Беспрепятственно пройдя проверку на наличие оружия и других запрещенных предметов, они вышли к автобусу, который доставил их к трапу самолета. Уже у самого трапа к ним подошел какой-то парень в униформе служащего аэропорта и молча протянул Вагифу небольшой чемодан с подарком от военной разведки США и его спортивную сумку с деньгами и двумя пистолетами — автоматическим, который ему подарил Вано, и его собственным безотказным «вальтером».
Перелет прошел легко. Всю дорогу они мирно проспали. Уже подлетая к Грозному, Вагиф слегка отодвинулся от прислонившейся к нему Ксении и проверил наличие сумки и чемодана. Все было на месте. Облегченно вздохнув, он повернул голову и невольно залюбовался лицом спящей девушки. Оно было безмятежно красиво. И тогда он нагнулся и поцеловал ее в полуоткрытые губы.
— Это тоже входит в условия нашего договора о совместном отдыхе? — вдруг насмешливо произнесла Ксения, неожиданно открыв глаза.