Раскол
Шрифт:
— И это нельзя остановить?
— А ты попробуй. На этом те же директора миллионы имеют. Но это еще ничего. Вот когда разрешат самим свободно продавать свою продукцию, тогда начнется самое интересное. Не знаю, как продукцию, но все запасы металла, дерева и всего прочего спустят — глазом не моргнут.
— То есть ты хочешь сказать, что существуют целые группы людей, кровно заинтересованных в этом бардаке?
— Конечно. И не только в этом, они как раз заинтересованы в еще большем бардаке. Поскольку чем больше он будет, тем им больше перепадет.
— Зачем ты мне все это рассказываешь?
— Затем,
— Спасибо за предложение, я обязательно подумаю.
В конце их разговора Расим вытащил из бара бутылку коньяка, и они скрепили свою договоренность двумя рюмками отменного «Наполеона».
Уже по дороге на вокзал — вечером должны были приехать Ксения и Геннадий с семьей — Вагиф остановил машину у телефона-автомата и позвонил Заре. Услышав, что он договорился относительно ее работы в офисе Расима, Зара вначале несколько опешила, — она, очевидно, не ожидала такой оперативности, — а потом звонко рассмеялась и торжественным голосом заявила, что его «человек в Гаване» не подведет того, кто оказал ему высокое доверие.
Вагифу в некотором смысле всегда везло. Большинство людей, с которыми ему приходилось работать, обладали чувством юмора, что просто необходимо в их нелегкой профессии.
На вокзал он приехал к самому приходу поезда. Встав у края металлического навеса, напротив которого обычно останавливался второй вагон, он стал внимательно всматриваться в лица людей, покидающих поезд. Наконец среди толпы он увидел Ксению, которая была нагружена какими-то сетками, а на плече несла огромный сверток, издалека больше напоминающий мешок. Геннадия пока не было видно.
Вагиф, сорвавшись с места, бросился к Ксении. Подбежав, он радостно обнял ее, предварительно сняв с ее плеча сверток, оказавшийся очень легким, и, не удержавшись, к своему собственному удивлению, поцеловал ее в щеку. Девушка покраснела и натянула на глаза вязаную шапочку. Неожиданно где-то сзади послышался знакомый голос Геннадия, и, повернувшись, Вагиф увидел своего друга в окружении жены и двух дочерей.
Одна из них, потемнее, — дочь Ашота, понял Вагиф, — вдруг громко сообщила, что у них в поезде пытались украсть приданое, которое Ксении подарили женщины в Грозном, и она даже чуть не подралась с вором. Вагиф недоуменно посмотрел по сторонам, и тогда Геннадий молча показал пальцем на тот самый сверток. В нем находились постельные принадлежности, понял Вагиф. Да, подарок по нашим временам был просто королевским.
Уложив часть вещей в багажник, хотя большую часть пришлось держать на коленях — тетки и мать Руслана надавали в дорогу столько съестного, что его должно было хватить на несколько дней, — Вагиф осторожно уселся за руль и не спеша тронулся с места. Рядом сидела Ксения. Несмотря на все споры, Геннадий наотрез отказался сесть впереди и каким-то непонятным образом уместился сзади с женой, детьми и ворохом разнообразных кульков и авосек.
Ехать
Вагифу почему-то захотелось выяснить, что она понимает под словом «уединенное», но он передумал. В конце концов, еще успеет задать столь животрепещущий вопрос. Квартира, предоставленная Полковником, была просторной и чисто убранной, холодильник, как и предполагал Вагиф, полон продуктов. Даже спиртного вдоволь. На столе в гостиной Вагиф нашел адресованную ему записку, из которой узнал, что о нем Полковник тоже подумал и закрепил за ним отдельный домик.
Пройдя с Геннадием на веранду, — вечер, как ни странно, был достаточно теплый, — они уединились с бутылкой холодной водки, куском колбасы и половиной батона в самом дальнем углу, где стоял какой-то колченогий высокий стол, чем-то напоминающий кафедру. Ждать, пока женщины разберут, все свертки и приготовят ужин, они не стали. Время и так уже было позднее, что-то около восьми вечера.
Первую выпили молча, после второй разговорились.
— В дороге ничего подозрительного не произошло? — спросил Вагиф.
— Как ни странно, но, по-моему, ничего. Даже «хвоста» не было. Не уважают совсем, — ухмыльнувшись, заключил Геннадий и отрезал себе кусочек колбасы.
— А как там наш Руслан?
— Делом занялся. Пристройку решил во дворе ставить, собирается открыть там маленький цех по пошиву модельной обуви.
— Так уж и цех?
— Ну, не знаю, короче, что-то такое, где он вместе с двумя парнями собирается налаживать производство.
— А как себя вела после моего отъезда Ксения?
— Молодцом, сильная девушка, правда, с не менее твердым характером.
Неожиданно в комнате зазвонил телефон, а через секунду на веранду выскочила одна из девочек и сказала, что зовут дядю Вагифа. Подойдя к телефону, Вагиф услышал знакомый голос Полковника:
— Отдыхаешь?
— Пытаюсь.
— Через десять минут подойди к тому домику, ключи от которого на столе в гостиной. Есть разговор, важный.
Вагиф поглядел по сторонам: все были чем-то заняты. Ксения помогала жене Геннадия, Полине, жарить котлеты, обе девочки пытались нарезать маринованные овощи на салат, Геннадий уселся напротив телевизора и приготовился смотреть какую-то свою горячо любимую передачу. Поэтому Вагиф, воспользовавшись тем, что никто не обращает на него внимания, тихо выскользнул из квартиры.
Он любил этот пансионат. Здесь был великолепный пляж. А как красивы скалы, окаймляющие его! С моря они напоминали неприступные бастионы средневековой крепости. Здесь даже в самый знойный летний день было прохладно и свежо. Вагифу довелось отдыхать тут всего один раз, в последнее лето перед переездом в Москву. И то весь его отпуск продлился не более недели, его в связи с чем-то отозвали на работу, он закрутился там с делами и уже не вернулся сюда.
Вскоре показались домики. Найдя свой, который оказался крайним, Вагиф поднялся по ступенькам и постучал в дверь.