Расплата

Уилсон Роберт

– Да. Я постоянно поддерживал связь с менеджерами различных производств, чтобы обеспечить их сталью наилучшего качества.

– В их число входили производители электромобилей?

– Я был на фабрике и проводил переговоры.

– Аккумуляторы для электромобилей производятся там же?

– Да, в другом корпусе.

– Есть ли какие-то различия между электромобилями для индийского и европейского рынков?

– Только внешние, база у них одна.

– А аккумуляторы?

– Одинаковые для всех.

– Как много машин поступило на индийский

рынок?

– Не много. Они значительно дороже автомобилей, работающих на традиционных видах топлива.

Дикон расспросил Мистри о записях, которые тот сделал в пляжном доме Фрэнка в конце прошлого года. Казалось, все услышанное не вызывало у него большого интереса. Но стоило Дипаку упомянуть, что Фрэнк встречался с неким афганцем по имени Джавид Саар, как Саймон мгновенно навострил уши.

– Вы знаете, как они познакомились? – оживился он.

– Занятно, Чхота Тамбе тоже этим интересовался, – хмыкнул Мистри. – Д’Круш познакомился с Сааром через Амира Джата. Саар – бизнесмен из окружения президента Хамида Карзая. Фрэнк хотел наладить поставки стали в Афганистан.

– О чем они говорили?

– В основном о делах. Обсуждали планы Фрэнка открыть фабрики электромобилей в Великобритании. Саар интересовался малейшими деталями, а Фрэнк не боялся быть с ним откровенным, ведь тот был приятелем Амира Джата. Д’Круш хотел сыграть важную роль в восстановлении Афганистана, а заодно получить доступ к клану Карзая.

– Прототипы они тоже обсуждали?

– Легче назвать, что они не обсуждали, – усмехнулся Мистри. – Фрэнк был очень доволен собой, ведь тогда он как раз получил разрешение лондонской мэрии на установку рекламных стендов в Сити и Стратфорде, напротив олимпийского стадиона. Постоянно бахвалился своими связями в британском правительстве.

– Джавид Саар приезжал еще после этой встречи?

– В оставшиеся две недели, что я работал в «Конкан хиллс», – нет.

– Приходилось вам слышать, чтобы д’Круш или кто-то из его гостей упоминал имя Махмуда Азиза?

– Нет.

Зазвонил мобильный Дикона. Несколько минут он слушал, что ему говорят, потом отключил связь.

– Думаю, на сегодня достаточно, – подвел он итог. – Спасибо за помощь, Дипак. У меня остался лишь один вопрос: вам известно, кто убил англичанина, разыскавшего вас в Дхарави?

– Думаю, кто-то из людей Анвара Масуда. Они искали меня и убивали всех, кто попадется под руку.

– Он был моим агентом. Хороший парень.

– Примите соболезнования, – сказал Мистри.

Они обменялись номерами телефонов на случай, если понадобится связаться. Боксер проводил Дикона до машины.

– Какую роль во всем этом играет Джавид Саар?

– Он дружок Махмуда Азиза, а тот в свою очередь связной Амира Джата среди афганских талибов. Азиз стоит за множеством терактов, и у него есть сообщники в Великобритании. Он сам здесь родился и жил до двенадцати лет. Махмуд Азиз вполне может стать новым Усамой бен Ладеном.

– К чему были все эти расспросы о фабриках?

– Мы все еще ждем доклада индийской полиции о вторжении

на фабрику Фрэнка. Но уже знаем, что злоумышленники проникли на склад, где хранились предназначенные для британского рынка прототипы, и при этом ничего не было похищено.

– Вызывай саперов, – сказал Боксер.

– Что утешает в сложившейся ситуации, так это то, что, если машины действительно заминированы, они пока не взорвались. Вероятно, бомбы снабжены часовым механизмом и должны сработать в определенный момент. А если их можно взорвать раньше, то террористы не сделали этого, потому что не знают того, что знаем мы.

– По-твоему, как много известно Фрэнку?

– Все и в то же время ничего. Он наверняка знает, кем являются эти его «посредники», но может не быть в курсе, кто за ними стоит. Ему сообщили о вторжении на фабрику, но он не имеет понятия о намерениях взломщиков. Думаю, Фрэнк представляет себе общую картину, но не знает деталей, потому что для преступников это слишком рискованно. Должно быть, ему просто приказали держать язык за зубами, не говорить ничего потенциально компрометирующего, и, если повезет, это поможет ему вернуть Алишию.

– Пусть меня и сняли с дела о похищении, я по-прежнему чувствую ответственность за судьбу Алишии, – заметил Боксер. – Но также понимаю, что жизнь восьми миллионов лондонцев важнее одной девушки.

Мерси постучала в дверь комнаты допросов, вошла и села за стол. Через несколько секунд дежурный по отделению впустил Ксана Палмера и его подругу. Оба были еще бледнее, чем обычно, – так их испугал вид трупа МК.

– Этого человека вы видели вчера в квартире МК? – спросила Мерси, показывая на Тарара.

Оба кивнули.

– Не слышу! – Она повысила голос.

– Да, – в унисон ответили они.

– Спасибо, можете идти.

Мерси захлопнула за ними дверь и обернулась к Тарару.

– Я не собираюсь сажать тебя за торговлю наркотой, Хаким. Лишь хочу знать, что вы сделали с девушкой. Не расскажешь – загремишь по полной за то, что сделал с МК. Когда выйдешь, Амир Хан уже завершит карьеру, а сам ты будешь боксировать разве что с ветеранами.

– Я не могу рассказать.

– Уже прогресс. Не «я не скажу», а «я не могу рассказать». Почему не можешь? Вероисповедание не позволяет?

– Может, и так.

Дежурный снова вошел в комнату, специально оставив дверь приоткрытой, чтобы Тарар увидел своих понуро бредущих по коридору товарищей. Полицейский передал Мерси записку и вышел. Та прочитала и улыбнулась.

– Хаким, знаешь, что это? Данные видеосъемки с камеры на Бранч-плейс.

– И что с того?

– На пленке четко виден номер фургона, на котором вы вчера ездили. Машина принадлежит Али Ватту, хозяину ресторана «Гордость Инда» на Грин-стрит. Ну прямо как маленькие! Вы что, не знали, что в Лондоне камеры на каждом шагу? Даже в захолустье вроде Бранч-плейс. Что за идиот спланировал вчерашнюю операцию! Есть что добавить? Что-нибудь, что поможет в твоей почти безвыходной ситуации?