Расплата
Шрифт:
– У меня хорошее предчувствие на сегодня. – Я прижал свою ногу к ее бедру под столом. – Может, помчимся домой и попробуем сделать для доктора Ким нового пациента?
– Чудесная мысль, – улыбка скользнула по губам Дженны. – Но давай посидим еще минутку. Доктор Ким советовала нам еще и поговорить. Пора начинать думать, что мы будем делать, если у меня там что-то серьезное.
– Ну, это просто. – Я поднял ее ладони и поцеловал их. – Я хочу семью с тобой. Всегда хотел. Я знаю, что искусственное оплодотворение – настоящее испытание, но обещаю: я не отойду от тебя ни на шаг. Что
– ЭКО, [20] конечно, вариант, Питер, но это не единственная возможность завести детей.
Я почувствовал, что улыбка исчезает с моего лица, как только я узнал этот ее серьезный взгляд. Я тоже думал об усыновлении, но только как о крайнем случае. Как бы осторожны мы ни были, мы никогда не будем знать наверняка, какие проблемы могут возникнуть у чужого ребенка.
– Да? – Я постарался, чтобы мой голос прозвучал ровно.
– В мире столько детей, которые нуждаются в хорошей семье. Я провела небольшое исследование, и все эти статьи просто разбили мне сердце. Проблемных детей почти никогда не усыновляют. Нам так повезло во многих отношениях. Было бы прекрасно, если бы мы поделились своей удачей.
20
Экстракорпоральное оплодотворение. (Примеч. перев.)
Я выпустил ее ладони и снял часы с запястья. Проблемные. Невероятно. Треть своего времени Дженна тратила на Программу юридической помощи малолетним преступникам и проводила большую часть наших недолгих минут вместе, со страдальческим видом рассказывая о ворующих, торгующих наркотиками и занимающихся мошенничеством подростках, которых она представляла в суде. Мне следовало бы догадаться, что она захочет сделать последний шаг и притащить работу еще и к нам домой.
– Ты уже восемь лет работаешь полный день про боно, Дженна. Ты очень много отдаешь.
Она смотрела на меня и не понимала.
– Так тебе не понравилась идея усыновить ребенка?
Наш разговор прервал официант, принесший чек, и я полез в кошелек за кредиткой, чувствуя на себе тяжесть взгляда Дженны. Когда я был маленьким, одна бездетная пара по соседству, по фамилии Донелли, попробовала себя в роли приемных родителей. Я помню, как мы с отцом стояли у окна и смотрели, а двое полицейских в форме выводили из дома Донелли их подопечного, закованного в наручники. Я дал официанту свою кредитку и подумал, что умнее всего ответить Дженне уклончиво. Но я был слишком рассержен, чтобы действовать умно.
– Мой папа однажды рассказал мне одну историю, – начал я.
Она сжалась.
– Твой папа рассказывал тебе кучу историй.
– Но эта была о кукушке. Она откладывает яйца в гнезда других птиц. После того как птенец кукушки рождается, он выталкивает из гнезда других птенцов, чтобы вся еда доставалась ему. Взрослые птицы ничего не замечают. Они просто продолжают кормить кукушонка, как если бы он был их собственным.
– Я не понимаю, к чему ты это говоришь, – холодно заметила Дженна.
– Взрослым птицам нужны птенцы, –
– Яблоко от яблони недалеко падает. – Дженна в бешенстве и почти выплевывает слова. – Ты об этом сейчас говорил? Если да, то у нас разные точки зрения. Одна из причин, по которой я вышла за тебя замуж, – это то, что я верю: плохое влияние можно преодолеть.
Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, что она имела в виду.
– Не смей судить моего отца, – зло заявил я. – Ты не знаешь, какие у нас были отношения.
– Спорное утверждение. Но меня не интересует его мнение. Меня интересует твое.
Мы свирепо смотрели друг на друга. У меня ломило виски; я молчал, и это была единственная возможность сдержаться и не напомнить Дженне, что именно из-за ее решения мы оказались в такой ситуации. Я опустил взгляд и увидел, что по-прежнему сжимаю в руке часы циферблатом вниз; гравировка тускло поблескивала в свете свечей. Я сделал глубокий вдох и напомнил себе, как сильно я люблю Дженну. Вернув часы на запястье, я положил руки на стол между нами, ладонями вверх.
– Мое мнение может измениться, – заявил я. – А вот мои жизненные цели – нет. Много лет назад я сказал тебе, что самая главная цель для меня – сделать тебя счастливой. И это по-прежнему так.
В уголке ее глаза появилась слезинка и побежала вниз, по щеке. Дженна накрыла мои руки своими ладонями.
– Тебе известно, как много значит для меня полноценная семья, Питер. Но мы с тобой муж и жена. Любое решение, которое мы принимаем, мы должны принимать вместе.
Я наклонился, и она поцеловала меня. К нам снова подошел официант и принес мне квитанцию. Дженна промокнула лицо салфеткой и встала.
– Я сейчас вернусь.
Я подписал квитанцию и сидел в одиночестве за нашим столом, бездумно глядя на оплывающую свечу. Доктор Ким говорила, что шансы достаточно высоки, если начать лечение бесплодия как можно раньше и строго следовать всем предписаниям. И в самом крайнем случае, если Дженна все-таки не сможет забеременеть, я готов был подсуетиться и сделать все возможное, чтобы в результате у нас появился ребенок, которым мы смогли бы гордиться. Единственное, чего я делать не стану, – это принимать выброшенный кем-то хлам как часть своей семьи. Я не стану заложником разочарования Дженны. Мой отец предупреждал меня не делать этого.
18
Я ищу часы и внезапно замечаю, как пятнадцатью метрами ниже в здание входит Дмитрий в сопровождении трех мужчин в темных пальто и шляпах. На нем та же одежда, что и прошлой ночью, но теперь на лице у него повязка. Один из мужчин держит его за предплечье. Я быстро ухожу с моста и отступаю в тень, пытаясь понять, что за чертовщина происходит. Я нажимаю кнопку автонабора на телефоне Андрея и вижу, что Дмитрий и его эскорт останавливаются. Мужчина, который держит Дмитрия, что-то ему протягивает.