Расплата
Шрифт:
Мисс Джонс сидела рядом с тренером в его машине, а мне оставили заднее сиденье. Мисс Джонс была черноволосой женщиной с невыразительным лицом, выглядела не намного старше некоторых выпускниц и часто смущала ребят во время медосмотров команды своей идеальной формы грудью, туго натягивавшей белый сестринский халат. Ничуть не расстроенная моим нежеланием смотреть ей в глаза, она постоянно оглядывалась на меня через плечо, ведя нервный монолог об Иисусе и агнцах и таинственном Божьем плане, и похоже, просто не могла заткнуться. Тренер встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида,
Одного взгляда на пустую больничную часовню было достаточно, чтобы тренер капитулировал, а мисс Джонс заверила его, что сможет вернуться в школу на автобусе. Он с силой, чуть не сломав мне кости, пожал мне руку и прошептал: «Победители никогда не сдаются», как будто он боялся, что Бог или мисс Джонс его услышит. Отклонив повторное предложение медсестры помолиться вместе, я провел следующие сорок минут, наблюдая, как она неловко ерзает на тонком, подбитом волосом молельном коврике. Ее страдания явно предназначались как жертва Богу и урок для меня. Я все думал – когда же приедет отец и можно ли будет рассказать ему во время поездки домой о натруженных коленях мисс Джонс. Рассказы о тщеславии или притворстве всегда веселили его. Я услышал, как за спиной у меня открылась дверь.
– Питер.
Я встал и пошел к своему отцу, внимательно наблюдая за ним, чтобы понять, как себя вести. Мисс Джонс промчалась мимо меня, расправляя на ходу помятое платье; ее лицо пылало от волнения.
– Мистер Тайлер, – сказала она, – я мисс Джонс, школьная медсестра. Я просто хочу сказать вам, что я ужасно сожалею о вашей потере.
– Спасибо, – ответил мой отец.
– Я потеряла мать полгода назад; да, я знаю, это не одно и то же – потерять родителя и потерять супруга, но в любом случае смерть любимого человека – ужасное испытание. Просто я понимаю, каково вам сейчас, правда понимаю, и единственное, что помогло мне справиться со всем этим, – молитва. Я пыталась убедить вашего сына помолиться со мной, но он еще не готов. Каждую пятницу по вечерам у нас, в церкви Святого Михаила и Всех Ангелов, работает молитвенный кружок, он открыт для всех желающих. Вечера могут оказаться ужасно сложными для вас в вашем горе. Мы с радостью примем вас обоих сегодня вечером.
– Вы знаете, каково мне сейчас? – вежливо переспросил мой отец.
– Знаю. Самое ужасное в потере любимого человека – это то, что вы начинаете сомневаться в доброте Бога именно тогда, когда вам больше всего нужна Его любовь. Совместная молитва очень помогает, правда-правда, потому что она напоминает вам, что вы не одиноки, и что какие бы страдания ни выпадали на нашу долю в этой жизни, все они – лишь ничтожная часть тех страданий, которые испытал Сын Божий ради нашего спасения, и что мы вновь и навсегда обретем своих близких в Царстве Божием в следующей жизни и вечно будем пребывать в Его любви.
– Вы знаете, каково мне? – переспросил мой отец, делая небольшое ударение на местоимениях, достаточное, однако, чтобы сделать на них акцент.
– Вы принадлежите к какой-нибудь церкви? – спросила
Отец открыл дверь перед мисс Джонс, придержал ее и галантно наклонил голову набок, в сторону выхода.
– Вы были очень любезны, – сказал он. – Спасибо за все.
Мисс Джонс с горящими щеками выскочила за дверь.
– Мы дадим ей несколько минут, – сказал отец, закрыв дверь. – Было бы очень неловко ехать вместе с ней.
Он особо не разговаривал, пока мы не заехали в свой гараж. Выключив двигатель, отец закрыл дверь в гараж с помощью пульта, однако не пошевелился, чтобы выйти из машины. Его машина была его офисом, «Chevrolet Caprice» с полицейской раскраской, за рулем которой он сидел во время своих еженедельных тысячекилометровых разъездов по территории, примерно ограниченной Гранд-Рапидсом (штат Мичиган), Индианополисом (штат Индиана), Юнион-тауном и Западной Сенекой (штат Нью-Йорк). Он продавал металлорежущие инструменты и любил заниматься делами в машине.
– Записывай, – сказал отец.
Я вынул карандаш и блокнот из пластмассового ящика между сиденьями и открыл чистую страницу.
– На ближайшее время: никакой школы завтра или в среду. Две ночи подряд в похоронном зале будет время бдения. Тебе понадобятся: синий блейзер, синяя рубашка, чистые брюки цвета хаки, коричневый ремень и пара приличных коричневых туфель. Тебе нужно купить что-то из этого списка?
– Нет.
– Я хочу проверить все до того, как ты пойдешь спать – все должно быть вымыто, выглажено и почищено.
– О’кей.
– Утром ты первым делом пойдешь в магазин «Кларке». Тебе понадобятся: новый синий костюм, белая рубашка, темный галстук, черный ремень и черные туфли.
– Кое-что из этого у меня уже есть.
– Не имеет значения. Ты не пойдешь на похороны своей матери в старой одежде. Спроси мистера Шермана и скажи ему, что все это тебе нужно получить в среду к обеду. Его жена наверняка сумеет подогнать все по тебе. Похороны в четверг. После похорон кто-то наверняка захочет зайти в дом. Я позабочусь о еде и напитках. Твоя работа – заниматься посудой и следить, чтобы у нас хватило бокалов и тарелок.
– Хорошо.
– В пятницу ты возвращаешься в школу. В пятницу вечером у тебя первая университетская игра. Я собираюсь прийти. На этих выходных мы уберем во всем доме и отдадим все, что нам не нужно, Армии спасения. Я разберу вещи твоей матери. У тебя, наверное, куча детского барахла, которое надо было выкинуть давным-давно. После этого мы разделим обязанности и обсудим планы на будущее. Покупка продуктов может стать проблемой, пока ты не получишь водительские права, но как-нибудь справимся. Ты ведь немного умеешь готовить, верно?
– Да.
– Конечно, – заметил отец и потер лоб рукой. – Ты знаешь, как делать все то, что матери обычно делают для своих сыновей.
Освещение в гараже автоматически выключилось, и я протянул руку, чтобы включить верхний свет. Однако отец перехватил мою руку и мягко оттолкнул ее.
– Давай поговорим, Шерлок, – предложил он, называя меня моим детским прозвищем. – Тебе рассказали, что произошло?
– Только то, что это был несчастный случай.