Разбойник
Шрифт:
— Ты действительно сумасшедшая, — горько улыбнулся Габриэль. — Твой отец никогда не согласится, даже если будет думать, что я наследник огромного состояния. Ты помолвлена с Джепкинсом. Отказать ему — значит навлечь позор на твою семью.
Габриэль сел. Он не хотел, чтобы Скарлетт питала какие-то иллюзии. После этой ночи они больше никогда не увидятся.
— Сегодня я только убедился, что мы с тобой действительно разные, Скарлетт. Если в моей жизни мне наплевать, что скажут люди, то в твоей все зависит от таких, как эта миссис Бойлс. Сплетни могут разрушить репутацию человека в считанные
— Мне тоже наплевать на людей. Давай сбежим. И тогда нам действительно будет все равно! Возьми меня с собой!
— И ты сможешь пойти на это? Оставишь свой дом, свою семью, своих друзей? Бросишь все ради меня одного? Ты думала об этом?
— Без тебя мне все это не нужно.
Габриэль погладил ее по щеке и почувствовал на своих пальцах влагу ее слез.
— Только не плачь, — попросил он.
— Я не хочу замуж за Тайлера. Я не хочу жить в этом великосветском обществе. Я хочу быть такой, как ты — свободной. Я хочу быть просто твоей женщиной! Я люблю тебя!
Скарлетт, рыдая, еще крепче обняла Габриэля, словно таким образом могла его удержать.
— Нет, — услышала она его хриплый голос. — Не надо говорить того, о чем ты можешь пожалеть. Я не позволю потом тебе взять свои слова обратно.
— А я и не собираюсь отказываться от своих слов, — отрезала Скарлетт.
Габриэль вздохнул и отстранился.
— Иди в свою комнату, — прошептал он, зажмурившись. Он больше не обнимал ее.
Скарлетт села в кровати.
— Что?
— Иди к себе в спальню, черт возьми. Я уеду на рассвете.
Она широко открыла глаза. Что он такое говорит?
Габриэль поднялся, надел халат и зажег свечу. Ее пламя осветило заплаканное лицо Скарлетт. Глаза девушки были полны изумления и отчаяния.
— Нет, — прошептала она и покачала головой.
— Скарлетт, не искушай судьбу. Иди!
Он подошел к окну и, отвернувшись, стал ждать, пока Скарлетт уйдет.
— Нет, — уже громче сказала девушка.
— Скарлетт…
— Нет, нет и нет! Я никуда не пойду! Ты меня гонишь? Я в своем доме!
Габриэль повернулся через плечо и посмотрел на нее грустными глазами.
— Вот, — тихо сказал он. — Эта твоя вечная гордость. Твое чувство собственности. Конечно, ты в своем доме. Но я не слуга в нем, чтобы подчиняться твоим прихотям. Иди к себе в комнату, Скарлетт, а не то я позову служанку.
— Ты не посмеешь, — прошептала Скарлетт. — Если кто-то узнает, тебя вышвырнут из этого дома еще до рассвета.
— Мне нечего терять. Ты знаешь, я могу уехать прямо сейчас. Но я чертовски устал, изображая из себя достопочтенного джентльмена сегодня вечером и услаждая тебя сегодня ночью, поэтому все-таки хотел бы поспать немного! — он старался говорить как можно безразличнее, так как понимал, что иначе девушка не послушается.
— Ты чудовище! — сказала Скарлетт, поднимаясь с постели, подбирая с пола и прижимая к себе скомканную ночную рубашку. В ее глазах стояли слезы. — Ты бросаешь меня? Ты оставляешь меня одну?
— Ты не останешься одна, Скарлетт. Джепкинс готов на тебе жениться.
— Да что ты вообще знаешь? Он изменил мне! Он говорит, что у меня нет выбора, потому что иначе больше никто на мне не женится.
Габриэль двумя шагами преодолел расстояние
— Ошибаешься. Даже дурная репутация не сможет победить интерес мужчин к тебе. И если кто-то из них полюбит тебя по настоящему, то ему будет все равно, был ли у тебя раньше мужчина. Ты невинна, Скарлетт. Ты даже не представляешь, насколько ты невинна.
Он поцеловал ее в лоб и отпустил, снова отвернувшись к окну.
— А теперь иди.
Ошеломленная переменами его настроения и его страстной речью о ее невинности, Скарлетт расплакалась снова. Но Габриэль стоял, не оборачиваясь, словно статуя. Она поняла, что это конец. Он прогонял ее прочь. Он не хотел, чтобы она была рядом с ним. Он говорил, что эта жизнь не для нее.
Всхлипывая, Скарлетт направилась к двери. Она нащупала рукой ключ и открыла замок. Бросив последний взгляд на Габриэля, девушка вышла в коридор. Она шла к своей комнате, спотыкаясь на каждом шагу, потому что слезы застилали ей глаза. Скарлетт остановилась перед дверью своей комнаты и упала на колени.
— Мисс Скарлетт! — послышался позади встревоженный голос Мод.
Девушка подняла голову и вытерла ладонью слезы. Мод со встревоженным видом стояла возле нее. В одной руке служанка держала кувшин с водой, а в другой — стакан.
— Вам плохо? Что случилось? Почему вы в коридоре?
Скарлетт покачала головой и, опираясь о дверь, поднялась на ноги. Она взялась за ручку, повернула ее и вошла в свою спальню. Мод вошла следом за ней, закрыв за собой дверь. Она поставила кувшин и стакан на столик, а сама подошла к Скарлетт, которая внезапно упала на кровать и зарыдала.
— Мисс Скарлетт, — прошептала Мод, обескураженная. — Что с вами?
— Мне так плохо, Мод, — послышался срывающийся ответный шепот. — Так плохо.
— Может, дать воды? Что у вас болит? Позвать миссис Лоренс?
— Нет, — плакала Скарлетт. — Не надо воды. Не надо никого звать. Ничего не надо.
— Почему вы плачете?
— Уходи. Оставь меня одну.
Мод встала и, нахмурившись, вышла из комнаты. Озадаченная внезапными переживаниями Скарлетт, служанка долго не могла уснуть.
Габриэль уехал не на рассвете, а чуть позже, чтобы не вызывать у Роберта Лоренса лишних подозрений. Он остался на завтрак, за которым, к его облегчению, не присутствовала Скарлетт, а затем попросил у мистера Лоренса одолжить ему лошадь, пообещав, что тот сможет забрать ее в Сантвэле. Во время недлительной поездки в город Габриэль то и дело прокручивал в голове ночной разговор со Скарлетт. Прогнать ее стоило ему нечеловеческих усилий, тем более что девушка еще и противилась. Она действительно была так наивна в своих глупых мечтаниях о том, что они смогут быть счастливы вместе. Даже если бы у Габриэля хватило эгоизма забрать Скарлетт с собой, убежать с ней, как она и предлагала, он не простил бы себе, что лишил ее той жизни, которой она заслуживала. Она была его принцессой, и этого нельзя было изменить. Скарлетт выросла в достатке, она любила своих родителей и друзей. Как он мог лишать ее всего этого? Благородство, унаследованное от родителей, не позволило Габриэлю остаться с той, которую он теперь любил больше жизни.