Разлом
Шрифт:
— Дед, тут душно. — Произнес Тимофей. — И пить постоянно хочется.
— Тут прохладно, а вот наверху реально душно. Терпи, Тимоха, неизвестно еще, сколько нам тут торчать придется. Если невмоготу, поплескайся в луже у стены. — Предложил дед. — Это ко всем относится.
Уговаривать внука не пришлось. Идея с купанием ему понравилась. Он попросил деда покараулить его, чтобы во время купания не обрушилась стена, вызывающая опасения. Матвей наощупь проверил ее состояние. За прошедшее время ничего не поменялось. Она по-прежнему была теплее, чем окружающий воздух, но никаких новых трещин
Тимофей долго плескался, фыркал, как молодой конь, приговаривая «с гуся вода, с Тимошки вся худоба». Так говорила его мать, пока он был маленьким, но Тимофей запомнил и цитировал фразу каждый раз, когда мылся.
— Дед, я все. — Доложил внук.
— Полегчало?
— Да, стало прохладнее. Еще бы компотику.
— Без света мы компот от соленых огурцов не отличим. — Предположил Матвей. — Что там у нас по инженерной линии, не появилась еще возможность дать свет?
— Только на свой страх и риск. — Ответил из темноты Александр. — За эксплуатацию техники в несоответствующих условиях фирма ответственности не несет.
— Крути крутилку. — Распорядился Матвей Леонидович. — Темнота навевает уныние, сил нету терпеть.
Вскоре раздалось жужжание, ставшее привычным. Замигавшие лампочки обозначились в туманном ореоле скопившегося под потолком пара. Пользуясь моментом, Тимофей полез проверять банки, А Матвей Леонидович опасный участок стены. Мокрое пятно расширилось на полметра в разные стороны. Он прислонился ухом к теплой стене. С той стороны доносились те же самые звуки бурления. Связать их с кипением канализационной жидкости не получалось. Температура снаружи, скорее всего, уже не способна была разогреть жидкость в яме до такого состояния. Объяснений бурлению Матвей не нашел.
Тимофей поднял с пола трехлитровую банку.
— Дед, открой. — Попросил он.
— А что не сам? — Спросил Матвей. — Тебе самому надо все уметь. Выбери на полке инструмент, подходящий для открытия банки и попробуй открыть.
— У меня ключ есть. — Вмешалась в процесс обучения Мария Алексеевна.
— Не надо, пусть ребенок пошевелит мозгами. Впереди его ждет непростое время и чем раньше начнет проявлять смекалку, тем сообразительнее будет во взрослом возрасте. Тем спокойнее мне будет в старости. Я так полагаю, пенсионный фонд всё, разорился, придется доживать с внуком, а если он криворукий?
Мария Алексеевна рассмеялась.
— Да, в который раз все наши усилия пропали даром. А я ведь исправно платила все налоги.
— Сожалеть о пенсии в наших условиях, когда всему миру конец? — Ухмыльнулся Александр. — Зато кредиты отдавать не надо.
Тимофей загремел инструментом, перебирая подходящий. Нашел пассатижи и показал деду.
— Этим можно? — спросил он.
— Пробуй. — Посоветовал дед.
Внук сел на пол, обняв банку ногами, и попробовал открыть. Захрустело стекло под его усилиями.
— Аккуратнее, ты же не хочешь, чтобы внутрь тебя попали стекла. Хватай краешек крышки и загибай вверх.
Тимофей неловко прихватил край, держа пассатижи двумя руками, и приподнял крышку.
— Получилось. — Обрадовался он. —
— Можешь, но лучше открыть крышку полностью или сделать в ней дополнительное отверстие, чтобы наливалось ровной струйкой. — Матвей взял банку и налил из нее компот в кружку внука.
Компот наливался дергано, конвульсиями. Матвей пробил крышку отверткой и продемонстрировал разницу. Жидкость теперь вытекала ровно.
— Понял принцип? — Спросил Матвей у внука.
— Да, кажется. — Неуверенно ответил Тимофей.
— Ладно, Мария Алексеевна объяснит тебе правильнее, у нее опыта побольше в обучении балбесов. — Матвей Леонидович усмехнулся. — Кому компот?
— Разливай всем. — Посоветовал Александр. — У меня самый большой расход калорий, так что мне положено двойная норма.
— Ох уже эти льготники. — Матвей разлил всем компот из ранеток по кружкам. — Пейте.
Снаружи донеслись раскаты грома, от которых затряслись стены. Природа никак не могла успокоиться и лютовала, запугивая выживших людей, ютящихся по подземельям. Время для них шло странно, оно как будто размазалось из-за однообразия. Сложно было сказать, событие произошло час или день назад, если не смотреть на часы. Восприятие сделалось субъективным, ничего не имеющим общего с действительностью.
Дождь не утихал два дня. Гром перекатывался по всему небу, вытряхивая из туч кубические километры избыточной влаги. А потом налетел ветер и принялся хлопать отрывающимися листами железа. Неприятный пугающий звук вызывал раздражение. От него невозможно было спрятаться. Матвей не выдержал экзекуции и закрыл внутреннюю дверь в погреб. Стало легче, но только на время.
Участок мокнущей стены стал намного горячее, и появились первые признаки того, что кладка начала прогибаться внутрь. С той стороны доносилось отчетливое бульканье, как в кипящем котле. Перспектива свариться, совсем не радовала. Матвей не спал всю ночь, или это был день, он уже не знал. Каждые пятнадцать минут он вставал и замирал у стены, надеясь вовремя заметить опасность.
Он заметил ее, когда в стык между потолком и стеной просочился грязный поток дурно пахнущей жижи. Матвей решил больше не ждать.
— Тимоха, подъем. Бегом на лестницу. — Он взял рукоятку генератора и начал с силой раскручивать, чтобы внук спросонья нашел дорогу. — Саня, подъем, в погреб пошла жижа.
— А, что? — Инженер как всегда туго соображал, если его разбудить не вовремя.
— Горячая грязь пошла с потолка. Вставай и начинай выносить припасы на лестницу.
— Ага, понял. — Александр вскочил и закружился на месте. — С чего начинать?
— С продуктов. — Посоветовал Матвей. — Марь Алексевна, вставайте, у нас ЧП.
— Что-то серьезное? — Спросила она, не открывая глаз.
— Надеюсь, нет, но лучше не испытывать судьбу. Помогите Александру перенести вещи, а я буду вам светить.
Помощница из нее получилась не намного лучше, чем из Тимофея. Пришлось им оставить работу по поднятию вещей на ступени, начиная с верхней. Судя по тому, как они пыхтели, и это давалось им с трудом.
— Дед, а наружная дверь холодная. — Крикнул внук. — Ты же говорил, что там идет кипяток.