Разоблачение
Шрифт:
– Каково быть вынужденным сделать это? Вынужденным приспосабливать свой прежний образ жизни к чужим правилам и указаниям?
Не нужно быть гением, чтобы понять, куда клонит Джим.
– Мне не нужно об этом думать, - ответил Тони.
– Это отстой.
– Я бы хотел, чтобы ты подумал об этом. Подумай об охранниках и сотрудниках исправительных учреждений. Подумай об их ролях и о твоей. Потом подумай о том, что чувствовала Клэр. Когда вернешься, скажи мне точно, почему она не постучала в дверь. Затем, не прибегая к помощи чтения, я хочу, чтобы ты рассказал мне, что произошло,
– Звучит так, будто ты читал заранее. Это звучит так, как будто ты знаешь.
Джим пожал плечами.
– Мы нашли в этой книге несколько вещей, которые ты назвал точными. Давай посмотрим, насколько правдива следующая сцена.
– Мы поговорили о свадебных планах и занялись любовью. Потом я удивил ее сестрой и шурином.
– В следующий раз.
Джим отступил за стол и поднял глаза, встретившись взглядом с Тони.
– Кроме того, подумай о наших определениях. Заниматься сексом и любовью - это не одно и то же. Подумай об этом.
Возвращаясь в спальню, Тони размышлял о том, о чем, черт возьми, можно думать, кроме того, что уже почти четыре часа дня, а ему нужно вернуться и присутствовать при перекличке. Пока он торопливо переходил от одного здания к другому, до него донеслись слова Джима. О чем только думала Клэр?
Тони захотелось вернуться и попросить его прояснить ситуацию. Он хотел пойти за этой чертовой книгой и бросить ее в мусоросжигатель. Он хотел сделать много вещей, ни одна из которых не включала в себя стоять у своей койки и быть посчитанным. Так ли чувствовала себя Клэр?
Наконец-то наступила весна, и воздух Южной Дакоты был достаточно теплым для прогулок на свежем воздухе. Тони гораздо больше нравилось сидеть снаружи со своими посетителями, чем взаперти. Во-первых, благодаря открытости и свежему ветерку это казалось более уединенным. Это была иллюзия: ничто в Янктоне не было уединенным. Тем не менее, когда Патриция сидела за маленьким столиком напротив него и перечисляла цифры и предложения, иллюзия казалась реальной. На краткий миг он стал жить своей прежней жизнью.
Зима выдалась суровой. Мало того, что погода была исключительно холодной, дремлющий пейзаж, а также сообщения Роуча о Клэр, все это добавляло ему паники. Джим даже порекомендовал лекарство. Он сказал, что в депрессии заключенных нет ничего необычного. Хотя он и сделал вид, что это вполне приемлемо, мысли Тони вернулись к деду. Антидепрессанты в сочетании с другими его лекарствами создавали симптомы слабоумия. Тони этого не хотел. У него и так было достаточно проблем с воспоминаниями о Клэр и Николь.
Нет. Это было неправдой. Он помнил о них все, кроме того, что время от времени вспоминал запах детской присыпки и забывал о нем. Или другая жена принесет маленького ребенка, и Тони будет думать о Николь. Как она выросла? Что она делает? Кортни присылала фотографии всякий раз, когда могла. Никому не разрешалось приближаться к заключенным с мобильными телефонами. Посетителям даже не разрешалось брать с собой бумагу или карандаши, но она могла отправить их по почте. Как бы он ни ценил это, каждый раз, когда он смотрел на изображения своей шестнадцатимесячной
Как будто этого было недостаточно, отчеты Роуча были такими же. Он нашел источник внутри «Эвервуда», который был готов поделиться информацией - по крайней мере, некоторой. Казалось, что Клэр была загадкой для большинства жителей и персонала. Они увидели ее издалека. Тем не менее, она никогда не присоединялась к другим пациентам в групповых занятиях или даже в столовой. Согласно источнику Роуча, с Клэр обращались мягко и хорошо заботились о ней. Ее потребности были удовлетворены во всех отношениях. Источник сообщил, что Николь не навещала ее последние несколько месяцев. Поскольку Эмили никогда не вносила имя Николь в реестр, Роучу было трудно подтвердить или опровергнуть это. Теперь, когда погода улучшилась, он мог доложить, что няня отправила обоих детей на улицу и в парк, пока Эмили была в «Эвервуде».
Просьба Тони поработать в офисе была удовлетворена. Он терпел это почти все зимние месяцы, но это было совсем не то, чего он ожидал. Это была канцелярщина. Он был чертов секретарь - не помощник, как Патриция, не тот, у кого есть мысли или мнение. Нет. За 0,17 доллара в час он подавал документы и заполнял счета. Как только они начали сажать семена цветов в теплице в классе садоводства Тони, он подал заявку на перевод. Теперь его работой был ландшафтный дизайн. Это был отличный способ совместить его новые знания о растениях с работой. Возможно, потому, что он получил эти знания через Янктон, надзирающий персонал действительно просил и принимал его предложения. Это была шутка, что он мог рекомендовать герань вместо базилика, основываясь на количестве солнечного воздействия, и они слушали, но в деловом офисе, где он сделал состояние за пределами этих стен, они не были заинтересованы в том, что он мог сказать.
Патриция продолжала свою информационный поток.
– Мистер Бронсон просил передать, что Байкер в Чикаго приняли первое предложение. Он был готов увеличить цену, но они клюнули при первом же предложении.
Тони покачал головой.
– Может быть, оно было слишком высоким?
– О, он так не думал.
Она наклонилась вперед.
– Все дело в сроках. Они должны были заплатить за воздушный шар…
Он слушал, пока она рассказывала ему подробности.
– Я почти забыла, - Патриция сказала с усмешкой.
– На прошлой неделе поступило замечательное предложение купить небольшую компанию... кажется, в Пенсильвании. Черт возьми, как же тяжело без записей. Но это было слишком хорошо, чтобы в это поверить. С компанией все в порядке, но нет никаких причин держаться за нее.
Она завладела его вниманием.
– Как называется эта компания?- спросил Тони.
Сжав губы, она задумалась.
– Мар-тины? Нет Мар...
– «Мак»?
– Да! В Пенсильвании.
Ее глаза загорелись.