Разоблачение
Шрифт:
– Позвольте мне показать вам, прежде чем вы войдете, - сказала Валери, открывая дверь с табличкой рядом с рамой, на которой было написано "Наблюдение".
– Показать?
– спросила Эмили.
– Звука не будет, но вы можете видеть.
Она щелкнула выключателем, и большая зеркальная поверхность превратилась в окно. В соседней комнате они увидели Клэр, сидящую в кресле, доктора Брауна, стоящего напротив нее, и доктора Фэрфилда, стоящего рядом. Губы доктора Брауна зашевелились, а потом и Клэр тоже!
Эмили прикрыла рот рукой, и крупные слезы потекли по ее щекам.
– О Боже мой! Она что, говорит?
–
Если бы не твердая опора Джона, Эмили свалила бы их обоих с ног, упав ему на грудь. Валери щелкнула еще одним выключателем, который, должно быть, подал сигнал доктору Фэрфилду. Он поднял глаза и что-то сказал доктору Брауну, тот кивнул. Через несколько секунд доктор Фэрфилд уже открывал дверь в их комнату. Его обычно стоическое выражение лица сменилось самой широкой улыбкой, которую Джон когда-либо видел на лице доброго доктора.
– Мистер и миссис Вандерсол, мы по-прежнему должны придерживаться осторожного прогноза, но это хорошо. Это очень хорошо.
Эмили покачала головой.
– Я не могу в это поверить. Я хочу поговорить с ней.
– Поговорите. Сначала я хотел кое-что объяснить.
Джон наблюдал в окно, как доктор Фэрфилд рассказывает о событиях дня. Персонал вошел в комнату Клэр, чтобы разбудить ее; когда они это сделали, она уже приняла душ и оделась. Затем она продолжила говорить им, что не хочет яйца на завтрак, а хочет фруктов. Персонал был так потрясен, что позвонил доктору Брауну, а тот позвонил доктору Фэрфилду. Все здание гудело от новостей.
– Это навсегда?
– спросил Джон.
– Я не могу ответить на этот вопрос со стопроцентной точностью. Человеческий мозг - удивительный орган. Он прокладывает путь, когда с медицинской точки зрения мы не видим возможности. Что-то мешало вашей невестке смотреть в лицо реальности. Ее снимки МРТ говорили нам, что она жила и испытывала ощущения во время своих эпизодов. Изменения в медикаментозном лечении и интенсивной терапии, по существу, привели к тому, что два ее мира слились в один. Все мы видим сны, у всех нас есть воспоминания. Фокус в том, чтобы только посещать эти фантазии, а не жить там. Мисс Николс застряла в том другом мире. Во время ее недавних приступов волнения я надеялся, что мы на правильном пути. Видите ли, никто не хочет покидать тот другой мир, предполагая, что это приятное место. Судя по тестам и поведению мисс Николс, я считаю, что там, где она была, ей нравилось быть. По мере того, как терапия начинала работать, ее эпизоды сходили на нет. Волнение было вызвано ее разочарованием из-за потери того, что ей нравилось. Моя цель состояла в том, чтобы это разочарование выросло до точки действия. Я думаю, что именно там мы и находимся. Мисс Николс приняла меры. Она знает, где находится. Она знает свое имя и имя своей дочери. Нам придется подождать и посмотреть, сможет ли ее мозг справиться с потоком информации, с которым она столкнется при новом пробуждении. Я рекомендую усилить ее терапию.
Грудь Эмили вздымалась от глубоких рыданий.
– Пожалуйста, мне нужно ее увидеть.
Валери протянула ей платок, пока доктор Фэрфилд предупредил:
– Она знает, что вы в пути. Она выразила беспокойство, что вы расстроены из-за нее.
– О Боже, нет, - воскликнула Эмили.
– Я не расстроена. Мне нужна моя сестра.
– Пожалуйста,
Эмили кивнула.
– Я понимаю.
Пока Джон безуспешно пытался сдержать слезы, он с благодарностью взял салфетку, предложенную ассистентом доктора Фэрфилда. Это было больше, чем они смели надеяться. Сделав несколько глубоких вдохов, Джон и Эмили последовали за доктором Фэрфилдом через холл в соседнюю комнату. Когда дверь открылась, Клэр подняла голову и посмотрела на них из-под опущенных ресниц.
– Клэр!- воскликнула Эмили, подбегая к сестре и обнимая ее.
Остальная часть комнаты беспомощно стояла, пока обе женщины обнимались и плакали. В конце концов Джон присоединился к своей семье, заключив их обоих в объятия.
Эмили села в кресло доктора Брауна и наклонилась вперед, ее колени соприкоснулись с коленями Клэр, а их лбы оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.
– Расскажи нам, как у тебя дела.
– Я ... устала, - ответила Клэр.
– О, Клэр, слава Богу.
Глаза Клэр расширились.
– Ты... не злишься?
– Нет, нет, не сержусь. Я в восторге. Джон в восторге. Мы скучали по тебе.
– Я должна была уйти, - сказала она, ее слова путались.
Эмили спросила.
– Тебе пришлось уйти? Куда же ты ушла?
– Далеко... для Н-Николь.
– Дорогая, мы знаем об этом. Все в порядке, ты вернулась.
Клэр вздохнула.
– Да.
Ее фразы были короткими, но было очевидно, что она полностью понимала каждый вопрос, который задавали. Наконец Джон опустился на колени рядом с ними и коснулся ноги Клэр. Когда ее пронзительные зеленые глаза встретились с его, Джон усмехнулся.
– Эй, леди, я скучал по вам.
Клэр наклонилась вперед и обвила руками шею Джона.
– Спасибо... спасибо... что не ... разочаровался.
– В тебе? Никогда.
Клэр шмыгнула носом.
– Ты... прости меня.
– Эй, не извиняйся. Просто оставайся с нами, ладно? Больше никуда не уходи.
Она кивнула.
– Я не знаю... куда... идти.
Все захихикали.
– Это хорошо, - сказала Эмили,
– Ты просто останешься здесь с нами.
– А... Николь?
– спросила Клэр.
Эмили кивнула, переводя взгляд с Джона на Клэр.
– Да, со временем, конечно, ты ей понадобишься, но не сейчас. Сначала нам нужно тебя вылечить.
Слеза сбежала с нижнего века Клэр и скатилась по ее щеке.
– Я понимаю... но... я пропустила ... слишком много.
Эмили посмотрела на доктора Брауна.
– А где мисс Рассел? Она должна быть здесь. Доктор Фэрфилд, я знаю, что это был ваш режим, но мисс Рассел помогла довести мою сестру до этого момента. Я хочу поблагодарить ее.
– Она должна быть на собрании внизу. Я попрошу Валери привести ее сюда, - предложил доктор Фэрфилд.
Никогда еще Джон не переживал такого эмоционального утра. Он не знал точно, как долго они пробыли в этой комнате, но к тому времени, когда они помогли Клэр вернуться в ее палату и присоединились к ней за обедом, он знал, что никому в «Ролингс» не будет полезен до конца дня. Он был истощен. Это было уже чересчур: слышать, как его невестка отвечает, видеть понимание в ее глазах и наблюдать, как она ест, было поистине мечтой, ставшей явью.