Разрушитель
Шрифт:
ПРОКАЗОРЫ
Кафе, куда направилась компания, косым углом врезалось в улицу. У входа, мило улыбаясь и кланяясь, демонстрировала розовые штанишки юная девица с роскошной гривой огненно-рыжих волос.
Спарки не удержался и щипнул тугую попку. Девица показала восемь пальцев, а потом указательным проткнула ступеньку под ногами.
– В восемь вечера здесь! – одними губами перевел язык жестов на язык заговорщиков Джон.
Девушка кивнула, не позабыв поклониться вкатывающемуся в кафе семейству: мужчине и повисшим
– А тетя гимнастику делает? – наивно поинтересовалась девочка.
Мамаша что-то прошипела в ответ, подталкивая чадо перед собой.
Спутники Спарки уже рассаживались вокруг столика.
Впрочем, вкусы посетителей, как и странное отношение хозяина заведения, читалось во всем. Рядом с хрустящей скатертью соседствовали алюминиевые ложки. Подсвечник из старинного серебра служил молотком для орехов «дикобразу», скрестившему ноги прямо на полу. Причем пол нуждался в генеральной уборке, как и закопченные стены.
– Что будешь есть? – Трейси старалась, чтобы размороженный чувствовал себя, как в прошлом.
– Да что-нибудь консервированное! – Джон с опаской проводил взглядом официанта, балансировавшего с блюдом в руках. На блюде лежала ядовито-желтая смесь, украшенная тривиальной петрушкой.
– Это лучшее кафе города! – обиделась Трейси.
Джон решил не сопротивляться. В конце концов смерть от вареной колбасы ничуть не страшнее, чем смерть от пули бандита.
Пока Сникс, как старший по званию, сыпал гастрономическими терминами, Джон решил подробнее изучить свое смертное одро.
Видимо, был час ленча. Служащие и машинистки, как оценил посетителей Джон, кто наспех, кто основательно поглощали блюдо за блюдом. Никто не перешучивался, не разговаривал. Даже просьб передать соль или специи он не слышал. Семейство, с которым Джон столкнулся при входе, чинно поглощало нечто, вместившееся в миниатюрные пиалы.
Спутники Спаркслина старались не мешать ему, усиленно изучая скатерть на столе. Первым не выдержал Заклин.
– Прости, старина! – шепнул он, наклонившись над прибором, – времена сильно изменились. Теперь глядеть или разговаривать друг с другом – верх не приличия.
– А ты что, дружище, – поразился Спарки, – давно стал заботиться о приличиях.
Ответить Заклин не успел.
В стеклянные стены кафе, сметая все на ходу, не притормаживая, неслись мотоциклисты в черных нарукавниках.
– Проказоры! Проказоры! – зашушукались посетители, однако нетрогались с места.
Некоторым повезло куда меньше. Мотоциклы дикими мустангами врубались в преграду, будь то стул, стол или человек.
Спарки вскочил с места. Запрыгнул на стол, сжав кулаки.
Мотоциклетные ребята, побросав железных коней, рассыпались по залу. Командовал ими заросший мужчина лет тридцати. Правильные черты лица и университетский выговор выдавали в нем человека образованного. Он использовал стойку бара, как постамент, и с командного пункта раздавал шальной братии распоряжения, указующе простирая перст на очередную
Соратники бородатого вырывали у примороженных к стульям посетителей сумки и бумажники. Прямо со скатертью хватали съестное и напитки.
Двое варваров тянули неподъемный ящик с отборным виски.
– Придурки! – рявкнул главарь. – Берите только еду!
Придурки послушно вытряхнули, перевернув, бутылки из ящика и начали засовывать их за пазуху.
Спаркслин приноровился и прыгнул, диким воем пугая тишину. Тут что-то, вернее, лапа Заклина, дернула Спарки за ногу, и бравый лейтенант брякнулся на пол. Сверху посыпались тарелки и вилки.
– Ты что? – кинулся на друга с кулаками Джон.
– Молчи и не вмешивайся! Иначе – криогенная установка! И это не самое страшное, что может это плюгавое общество придумать в наказание!
Мотоциклисты тем временем оседлали своих скакунов и, торжествующе подвывая, ринулись прочь.
Еще некоторое время моторы без глушителей резали барабанные перепонки Спаркслину.
Остальные посетители, как ни в чем не бывало, дожидались, пока роботы-официанты наведут порядок и принесут новые приборы.
Кроме типа на полу. Любитель орехов, которого мотоцикл ударил на скорости в грудную клетку, индифферентное отношение к действительности потерял вместе с ребрами. Теперь он, неловко скрючившись, лежал среди ореховых скорлупок. Поодаль валялся подсвечник. Подбородок парня был перемазан кровью. Видно, у него были повреждены внутренние органы. Патлатый тихонько скулил, безнадежно и заунывно.
Остальные делали вид, что это их не касается.
– Вы, кретины! – вырвался Спарки из рук Пинни и Заклина. – У вас на глазах человек подыхает, а вы жрете свою слизь! – рявкнул Джон, не щадя глотки.
– Тише, да тише вы! – испуганно округлила глаза Трейси. – В нашем обществе каждый должен заниматься своим делом. Что будет, если доктор…
– …начнет печь пирожки… – ошарашенно проговорил Джон.
Он с ужасом, чуть ли не благоговейным, смотрел на собравшихся людей: сколько бы лет песок не засыпал развалины, битый камень и ржавый штырь проступают под слоем времени. Теперь Спарки узнал людей и узнал мир, в котором очутился. «Ничто не вечно под луной», – глубокомысленно изрек мудрец. «Кроме человеческой глупости!» – добавил от себя Спарки и, отшвырнув офицеров, двинулся к парню.
Тот уже не стонал, обреченно зажмурившись. Спарки подолом своей рубашки обтер парню лицо. Осторожно расстегнул одежду. Парень встрепенулся.
– Тебе еще повезло! – Спарки ощупал ребра, но нужна была хотя бы слушательница медицинских курсов, чтобы наложить тугую повязку.
Парень на минуту пришел в себя, открыв глаза. Но Джону как раз показалось, что он спятил.
– Бросьте! Уйдите! – попытался отбиться непослушными руками волосатик. – Вас упекут к проказорам. А они жрут человеческое мясо! – говоря это, парень трусил по-настоящему.