Реализация
Шрифт:
– Боже мой, что происходит?! — взвизгнула дама.
Сосед неистово закрестился.
– Свят, свят, свят…
Я почувствовал, как вагон уходит куда-то вбок, как что-то трещит и ломается. Наверное, в действительности это происходило быстро, какие-то секунды, но у меня возникло странное впечатление, что я словно смотрю замедленную съёмку.
Прежде мне только лишь доводилось слышать о крушении поездов, а теперь я попал в самый эпицентр событий.
Стены накренились с диким треском и хрустом, где-то «выстрелили» сломавшиеся
Люди дико заорали, где-то заплакал ребёнок.
Мощный удар. Меня сорвало с места, ударило в мужчину, сидевшего напротив, прокрутило как в барабане. Сверху посыпались какие-то узлы, чемоданы, коробки… Одна треснула меня по голове.
Вагон оказался на боку. Воздух наполнился пылью.
Ненадолго наступила тишина, потом разорвавшаяся десятками голосов: испуганных, близких к панике, взбудораженных, молящих о помощи. Они сливались в общую симфонию страха.
Я попытался встать на ноги, это у меня получилось с первой попытки. Меня не качало, ничего не болело. Знаю, впечатления могут быть обманчивыми, но интуиция подсказала, что, кажется, я легко отделался.
Бросил взгляд на усатую соседку, её лицо было перемазано в крови, но она находилась в сознании, только смотрела на меня как-то странно. Словами это не передашь.
– С вами всё в порядке?
– Кажется, да, — всхлипнула она.
– У вас кровь?
Она провела рукой по лицу.
– Это… не моя кровь.
А вот другому соседу повезло намного меньше. Я потрогал жилку на его шее. Она не пульсировала. Вот так… ехал себе человек по своим делам, ни о чём плохом не думал, а оно вон как повернулось.
Лишь бы это была единственная жертва крушения.
Тут до меня дошло: сейчас начнётся настоящий кошмар, народ запаникует, хлынет к выходу: полезет в тамбур, станет выбираться через окна, причём неважно какими способами — всех будет заботить только одна мысль: поскорее оказаться снаружи. Кто-то покалечится ещё сильнее, кого-то затопчут.
И этого было необходимо избежать любыми средствами.
– Без паники, товарищи! — громко приказал я. — Всем оставаться на своих местах. Всё страшное, что могло случиться, уже произошло. Покидать вагон будем в организованном порядке.
Мои слова подействовали, люди привыкли слушаться.
– Медики в вагоне есть?
Ответом стала тишина.
– Стало быть, медики отсутствуют, — резюмировал я. — Выходить будем из окон. Мужчины разбивают стёкла и помогают женщинам и детям выбираться наружу, а также доставать раненых.
Про трупы я умолчал, упоминание о мертвецах могло резко качнуть чашу паники в другую сторону.
Я покинул перевёрнутый вагон последним, словно капитан с затонувшего судна. К несчастью, погиб не только мужчина из моего купе, мы вытащили трупы ещё двух женщин.
Картинка с насыпи открывалась невесёлая:
Больше всего в сердце кольнул вид плакавшей над телом погибшей матери девочки. Я заскрипел зубами от тоски и злости.
Неужели машинисты накосячили?
С этим предстояло разобраться.
Я побежал вдоль состава и наткнулся на чумазых машиниста и его помощника. Они стояли и жадно курили, с тоской глядя на разрушенную кабину паровоза. Выбраться живыми оттуда они могли только чудом.
– Я начальник милиции Рудановска. Что произошло?
Один из мужчин, бросил окурок на землю и затоптал его ногой.
– Начальник милиции говоришь? Тогда чего твоя милиция не ищет сволочей, которые шпалы на пути кинули? Из-за этих уродов поезд под откос пошёл, люди погибли… — взволнованно заговорил он.
– У вас есть предположения, кто это мог быть?
– А ты на шпалы погляди, начальник, — в его устах это слово звучало издевательством. — Видишь, там три буквы намалёваны — «ЦКШ»?
– Вижу, только пока не знаю, что это означает, — признался я.
– Ну и милиция же у нас пошла, — сплюнул собеседник. — Простых вещей не знает.
– Не гоните коней, товарищ. Я всего два дня в Рудановске.
– Тогда понятно. В общем, ЦКШ — это сокращение от «Центрального Комитета Шпаны». И до нас эта зараза добралась, ничего не боятся, гады, даже не скрываются… хулиганы! — в сердцах вымолвил он.
Я вспомнил, что хулиганство стало сущим бичом в эти годы, приобретя такой размах, что органы правопорядка не могли справиться с ним до конца тридцатых. Все эти многочисленные «Мишки Квакины» буквально затерроризировали мирных граждан. Издевательства, побои, даже массовые акции устрашения…
Пришедшей из села молодёжи, да что уж там — и городским парням зачастую нечем было заняться. Контроль ослаб, это привело к тому, что стихийно стали возникать хулиганские шайки.
Но одно дело — пугать людей, а другое — устраивать диверсии, из-за которых погибли люди. Если хулиганы сегодня замахнулись на такое, страшно подумать, что произойдёт завтра.
Что же, оказывается не так прост криминальный элемент ставшего теперь моим Рудановска. Наряду с шайками Алмаза и Конокрада объявилась и новая беда — пресловутый ЦКШ. Малолетние ублюдки подрастут, и через пару лет пополнят собой эти банды.
После трагедии на железной дороге, придётся на время переключиться на шпану. Под корень её я не выведу, но порядком придушу.
Авария случилась в нескольких верстах от Рудановска, и через три часа на месте прибыли и Камагин и Малышев. Я пошёл к ним навстречу.
Глядя на их разгневанные лица, стало ясно, что разговор предстоит серьёзный.
Так и произошло.
– Явился — не запылился, Быстров! — Камагина аж колотило от злости. — Быстро тут оказался, в полном соответствии с фамилией.