Рецидив
Шрифт:
— Годится, — сказал Брызгалов. — Живот подвело, можно попробовать. А в красных кубиках что? Консервы?
— Заменитель… белковая масса… вкус мясо… тоже необходимость вода… ценность энергетик.
— Вряд ли здесь обитают наши коровы и кабаны, — скептически заметил Жарницкий.
— Если наёмник дышит нашим воздухом и пьёт нашу воду, значит, и есть должен примерно то же, что и мы, — сказал Максим. — Проверим, не понравится — поголодаем.
— Жаль, я сумку дома оставил, — сказал Брызгалов. — Берите по пакету, а лучше
Палч сунул в стену коготь, что-то зашипело, из стены выдвинулась синяя труба с кольцами и белыми сосками. Пальцы-когти «птицечеловека» ловко крутанули кольца, один из сосков покраснел, из него брызнула запарившая струйка кипятка.
— Техника на грани фантастики, — восхитился Савелий.
— Скорее на грани седой старины, — скривил губы Жарницкий. — Я думал, инопланетяне более продвинуты в решении бытовых вопросов. Даже у нас консервы и сухпай готовятся из сублимированных продуктов, одним пакетом можно двоих накормить.
— Может, и здесь то же самое.
— Ни тарелок, ни вилок, есть руками будем?
«Птицечеловек» понял скепсис землян, выдвинул ещё один ящик, в котором оказались столовые принадлежности, почти неотличимые от земных, если не считать дополнительных изгибов и наплывов на ручках.
— Сооружайте стол, — приказал Максим, — мы пока разберёмся с управлением этой колымаги. Палч, в кабину.
По узкому коридорчику добрались обратно до рубки.
«Птицечеловек» хотел сесть в кресло, но Максим его остановил:
— Не суетись, родимый, после меня. Полковник, подержи его на стволе.
— Держу, — проворчал Спицын, не оставшийся в кают-компании проникателя вместе с оперативниками; в руке он держал пистолет.
Палч покосился на него, но возражать не стал. Он начинал привыкать к манере общения людей и о сопротивлении или побеге не помышлял. Хотя вполне мог ждать удобного случая.
Кресло тесно обняло Максима с боков, напомнив ему спортивное сиденье его суперкара. Из подголовника вылез на суставчатой штанге металлический фасетчатый шар, раскрылся лепестками тюльпана.
— Тфеньч, — сказал «птицечеловек», коснулся пальцем лба. — Мысли… управлять.
— Я так и понял, мыслеуправление, — кивнул Максим. Примерил тюльпан. Шлем плотно сел на голову.
— Осторожнее, — с беспокойством проговорила Ольга, присевшая возле кресла слева.
Он улыбнулся.
— Мы зашли так далеко, что нет смысла бояться. К тому же тебе как никому известно, что нам удаются именно такие мероприятия.
— Безбашенные?
— Это уж точно, — проворчал Спицын.
— Никем не ожидаемые. Без башни мы бы далеко не продвинулись. Включай, — посмотрел Максим на Палча, — чего ждёшь?
— Он давно готовность.
— Чего же я ничего не чувствую?
— Позвать.
— Эй? — произнёс Максим, преодолевая неловкость. Повторил мысленно: «Эй, железо, как слышишь? Приём!»
В голове родилась «почка», пустила ростки
Максим услышал тягучий шелест и бульканье, будто из крана полилась вода на раскалённую сковороду. Захотелось сбросить шлем. Но шипение смолкло, раздался тихий голос, произнёсший какую-то неразборчивую фразу на неземном языке.
«Говори по-русски!»
Тот же голос, интонации вежливые, но понять ничего нельзя.
«Настройся, я землянин, не понимаю».
Тишина, пульсация шелеста, голос, вкрадчивые нотки, напоминающие кошачье мурлыканье и лопотание мальчика-японца.
«Всё равно не понимаю! Ещё раз! Помедленнее».
Однако и третья попытка контакта с компьютером проникателя, и две последующие ничего не дали. Скобочка лингвера на губе тоже молчала, потому что реагировала только на звуки, а не на мысли, и Максим, помучившись несколько минут, отказался от затеи. Снял шлем.
— Ничего не выйдет, общаться с ним — всё равно что есть семечки с помощью ножа и вилки. Он меня слышит, но не понимает. Я его тоже.
— Давайте я попробую, — предложил Спицын. — У меня неплохой опыт пилотирования «вертушек».
Максим не был уверен в реактивных кондициях полковника ФСБ, но обижать его не хотел, и он выбрался из кресла.
— Пробуйте.
Однако и у Спицына не вышло. Посидев десять минут с «покерфейсом», как сказал бы Савелий [14] , он с сожалением сдёрнул с головы шлем.
14
С покерфейсом — с каменным лицом (молодёжный слэнг).
— Вы правы, местная автоматика не предназначена для нас.
— Придётся довериться этому орлу.
— Может, я попытаюсь? — неуверенно проговорила Ольга.
— Не будем терять время, инопланетная техника действительно разрабатывалась не людьми и не для людей. Идёмте перекусим и отправимся в гости к господину А.
На «перекусон», как выразился Савелий, потратили двадцать минут.
«Каша» из набора сухого пайка по вкусу оказалась близкой к овсяной, а вот «мясные консервы» не понравились никому: содержимое банок пахло резиной и жевалось как резина, поэтому его ел, точнее, пожевал для вежливости, только Палч.
Туалета на борту «тарелки» не оказалось вовсе.
— Твою дивизию! — огорчился Савелий. — Как же вы летаете по космосам без самых необходимых удобств?
«Птицечеловек» промолчал.
— Может, этот корабль не предназначен для длительных путешествий, — сказал Жарницкий. — Ты на наших «сушках» туалеты видел?
— Так то ж истребители.
— Вот и этот катерок — тоже истребитель, в крайнем случае — машина для доставки десанта.
— Всем за борт, — скомандовал Максим. — Мальчики налево, девочки направо.