Репетиции
Шрифт:
Когда поляк попал во Мшанники, Петру он показался чем-то похож на Сертана, и тот велел его принять, хотя обычно деревня, как могла быстро, спроваживала чужаков. Вечером Петр позвал Кислицкого к себе, и они долго говорили о Священном Писании и о Христе. Поляк был человеком очень образованным, хорошо знал и Новый и Ветхий Заветы, знал древнееврейский и, главное, живя в стране, где было множество евреев, знал их обычаи. Ссыльным он помог понять и восстановить многие детали постановки, смысл которых был ими утрачен, и Петр был так рад, что предложил ему оставаться у них, сколько он захочет, но весной Кислицкий, едва растаял снег и стало тепло, ушел.
Перестав быть апостолом, Петр, как и другие одиннадцать, много думал о жизни, которую он прожил. Годы его апостольства были самые долгие, и к пониманию, что то, что они делали вслед за Сертаном, или недостаточно, или неправильно и Христос не откроется ни им, ни их потомкам, они ждут Его напрасно, — к этому он пришел позже всех. Это было страшным
Быстро, нигде не задерживаясь, Петр перебрал якутов, купца и бродяг, а затем начал тщательно, с мелкими подробностями — из-за чего работа заняла больше недели — вспоминать и записывать все, что говорил Кислицкий, когда же, окончив, подряд прочитал, — увидел, что теперь знает, почему все так, почему жизнь людей длится и длится, сил жить ни у кого не осталось, в мире все больше греха, горя, страданий, а Спаситель не слышит тех, кто молит Его и ждет.
Среди партии бумаг, которые я купил у Кобылина при нашей первой встрече, сохранилось семнадцать листов с записями, восходящими к Кислицкому. Все они сделаны рукой Петра, но это, без сомнения, не первоначальная версия, а уже завершенная работа, судя по косвенным данным, хорошо известная во Мшанниках под названием «Слово апостола Петра», — в разное время я получил от Кобылина еще пять ее копий. «Слово» представляет собой краткое, часто отрывистое изложение Ветхо- и Новозаветных эпизодов и притч из Талмуда, причем текст построен так, что каждому из фрагментов предшествует вывод из него, а он сам выступает как подтверждение и иллюстрация вывода. В «Слово» вошли следующие главы Библии: История Ноя, Обетование Бога Аврааму, одно и второе — о вечной жизни народа, который произойдет от Авраама, обетование Бога Иакову, другие обетования Бога евреям, разрушение Содома и Гоморры, Моисей в Синайской пустыне, спасающий сделавших себе золотого тельца евреев от гнева Господа и гибели, Христос и тирянка и слова Христа, что Он послан только к погибающим овцам дома Израилева, толкование слов Петра из деяний апостолов о том, что обращение всех иудеев к Христу предварит второе пришествие Спасителя и торжество праведных, еврейское предание, что мир держится на 36 ламедвавниках-святых: ради них Господь не разрушает его, и если бы их было хоть на одного меньше, мир бы не устоял.
Вывод, который апостол Петр делает из этих глав, следующий: мир страшен, он — зло, идет это зло от людей, они знают, что творят, но остановиться уже не могут, помочь им невозможно, они неисправимы; Господь не раз хотел истребить их, но всегда правосудию мешали праведники — они не давали Господу покарать грех. Живя с евреями и среди евреев, они защищали и покрывали убийц, насильников, прелюбодеев, идолопоклонников, воров; именно праведники в ответе за те страдания, которые есть в мире. Разрушив его, предав его огню, землетрясению, потопу, хищным зверям и ядовитым гадам, Господь спас бы праведных перед Ним, взял бы их к Себе для вечной жизни, но они предпочли остаться в народе и не дать миру погибнуть. Этот вывод — расчет Петра и с собственной праведной жизнью.
Еще больше, чем праведники, виновны евреи. Их жажда к жизни ни с чем не сравнима. Несколько раз они сумели подловить Господа и вырвали у Него обетование сделать их многочисленными, как звезды на небе, и не губить никогда и ни за какие грехи. Господь заключил с евреями Завет и почти весь срок жизни людей на земле смотрел на мир через евреев и их глазами. Он был занят ими, евреи отняли Бога у других народов, народы были оставлены Богом, забыты Им и делали зло, потому что думали, что никому не нужны. Даже Христос и Тот пришел на землю, чтобы спасти именно евреев. Теперь евреи сами должны отказаться от своего Завета с Богом, должны освободить Бога от обетований, которые они у Него хитростью выманили, если они не сделают этого по доброй воле,
Судя по хронике репетиций — самому полному и богатому фактами источнику о жизни в Сибири актеров Сертана — апостолу Петру сравнительно быстро удалось убедить в своей правоте многих из ссыльных, и уже 6 октября датируются первые случаи насильственного обращения евреев в христианство. Очевидно, раньше были сделаны попытки уговорить, а не заставить евреев креститься, но успеха они не имели. Переход к насилию для шедших за Петром был легок, потому что в том, что он предлагал, оно было заложено с самого начала и с самого начала оправдано виной евреев. Некоторые из прозелитов — впоследствии к ним примкнет и Петр — вообще считали, что насилие необходимо, это воздаяние за грехи, евреи не должны мирно переходить в христианство и сразу становиться, как все. И еще: если Господь по-прежнему занят и думает лишь о евреях, чем более жестокими будут гонения, чем больше зверств и надругательств будет учинено и евреев убито, тем скорее Господь поймет, что люди уже не могут, они отчаялись, стали зверями, нелюдями, совсем немного — и их не спасешь.
Из хроники нам известен и точный расклад сил. За Петра были все, вместе с ним окончившие свой срок апостолы — пока не было известно, кто в постановке займет их места, они продолжали править общиной — и захребетники, которые, как я уже говорил, никогда никаким влиянием не пользовались, но теперь учением Петра были уравнены в правах с другими. Большинство же ссыльных по-прежнему сохраняли верность Сертану и выступали против Петра и гонений на евреев. Не согласны с ним были, во-первых, почти все христиане: и имевшие роли, и надеявшиеся их получить. Авторитет Сертана был среди них незыблем, и в Петре они видели еретика и схизматика. Эти люди считались в общине очень влиятельными и, наверное, они сумели бы успокоить умы и навести порядок, если бы не привычка во всем подчиняться апостолам — ближайшим ученикам Христа, привычка, неотделимая от верности Сертану. Но новых апостолов не было, избрание их целиком зависело от воли Петра, это полностью обезоруживало актеров и оставляло им только пассивное сопротивление. Против Петра стояли и римляне: законники и легитимисты, они верили, что все и дальше должно быть так, как было, права хоть что-нибудь менять ни у Петра, ни у других нет, то, что он хочет, — мерзость, анархия и хаос, этим он и привлек к себе чернь — захребетников. Иисусу Христу от людей надо совсем иного. Он приходил на землю, чтобы спасти их, научить воздавать добром за зло, стать жертвою за их грех, приходил, чтобы они, люди, в Нем, во Христе, сделались праведными перед Богом. Если Петр добьется своего и уведет ссыльных от Сертана, второго пришествия Спасителя не будет — Ему некого будет спасать.
Но римляне испокон века и были, и жили в стороне от остальных участников постановки, и открыто они никогда в отношения между евреями и христианами не вмешивались. Данное дело было как раз такого рода, и я даже не думаю, что другие ссыльные знали их настроения. Против Петра были и евреи. Слова Петра о том, что они хитростью выманили у Бога обетование, что они сделали так, что Господь думал и помнил только о них, и поэтому другие народы, народы, которых он забыл, оставил, пошли по пути греха, казались им справедливыми, они давно думали, что их насильственная смерть, возможно, и вправду развяжет Господу руки, ускорит суд, конец, и им не надо сопротивляться, если их будут убивать. Но они считали, что простая смерть есть облегчение и смягчение их участи, — ведь она освобождает их от самого страшного: они тогда не должны будут губить и отдавать на смерть Того, Кто пришел их спасти. Это тоже бегство от роли, тоже дезертирство, хотя, может быть, более простительное, чем уход авелитов.
Когда гонения войдут в силу; они так и разделятся: одни дадут себя убить, другие, устрашенные жестокостями, попытаются бежать, будут до последнего предела держаться за жизнь, но если им суждено спастись, они снова вернутся на свои места, снова будут репетировать и, как и христиане, ждать, когда Христос придет на землю, — чтобы сыграть свои роли.
За шестое, седьмое и восьмое октября апостолам удалось принудить перейти в христианство несколько десятков евреев, но уже девятого, в пятницу, началась реакция. К вечеру этого дня, когда настало время зажигать субботние свечи, все недавно крещенные, несмотря на угрозы Петра и его подручных убить отпавших, открыто вернулись в старую веру.
Дальше евреи получают неделю передышки: их не трогают, хотя призывов расправиться с ними много. По нескольку раз в день те, кто принял сторону старых апостолов, собираются за околицей, на выгоне, и слушают Петра, Иакова-старшего, Андрея, Иоанна, Матфея: от них они понимают, что убить евреев нужно и необходимо для общего дела, это благо и единственно возможный путь. Затем, уже подготовленные необходимостью и правотой, они начинают ненавидеть евреев, каждый ненавидит евреев лично, потому что у каждого из них евреи отняли Бога, а их самих предали и продали злу и греху.