Республика Августа
Шрифт:
Уважение Августа к конституционным реформам
«Примирить по возможности интересы, не оскорбляя убеждений» — выражение, которым современный историк [30] определяет Августа цель, поставленную себе Бонапартом в его консульство, — можно повторить и по поводу принципата Августа. Когда Италия имела бы мир и благоденствие, она меньше бы страдала от невозможности фермам утолить свою жажду славы; ценя снисходительность, скромность, справедливость принцепса, оказавшего ей столько благодеяний, она не подумала бы более упрекать его за то, что он не привел в Рим в цепях царя парфян. Нужно было восстановить дороги Италии, а казначейство было почти пусто. При помощи египетских денег Август мог приняться за работу, довольно быстро привести дороги Италии в хорошее состояние и получить благодарность всей нации за такой прекрасный дар. Он не захотел ее. Он предпочел прикрыться сенатом, созвал наиболее влиятельных сенаторов, объявил им, что хочет исправить Фламиниеву дорогу и все мосты от Рима до Аримина, и убедил каждого из них взять на себя исправление более или менее длинной дороги. Дело шло, разумеется, только о номинальном согласии, ибо в действительности все издержки по исправлению платил сам Август. [31] Таким образом он взял на свой счет все исправления и разделил честь их с наиболее выдающимися членами сената. Для лучшего надзора за управлением казначейством он, не делая ничего несогласного с конституцией, решил устроить у себя, для своего частного употребления, настоящую государственную отчетность, выбрав для этой цели наиболее образованных и умных из своих многочисленных рабов и вольноотпущенников. В качестве председателя сената, консула и проконсула трех крупных провинций ему легко было сообщать им все цифры прихода и расхода; он поручил им установить для него государственную роспись, чтобы быть в состоянии всегда знать, сколько поступает в кассу республики и сколько она расходует, сколько приносят доходов различные налоги, сколько стоят различные отрасли управления и как велик государственный долг. [32] При помощи этих неофициальных расчетов, зачастую более точных, чем расчеты, которые составляли praefecti aerarii Saturni, он мог изучать вносимые в сенат предложения относительно реорганизации финансов, предостерегать и критиковать магистратов, делавших бесполезные издержки или пренебрегавших сборами налогов; мог заставить приносить
30
Vandal. L’Avenement de Bonaparte. Paris, 1902, I, 415.
31
Dio, LIII, 22, Mon. Anc. dat.), IV, 19–20; С. I. L., XI, 365.
32
Это очень важное сообщение передает нам Светоний, Aug., 120:…breviariurn totius imperii, quantum militum sub signis ubique essent, quantum pecuniae iu aerario et fiscis et vectigalorum residuis. Adiecit et libertorum servorum que nomina a quibus ratio exigi posset. Эти рабы и вольноотпущенники вели государственное счетоводство для личного употребления Августа; оно было часто более детальным и точным, чем счетоводство магистратов республики, и должно было, очевидно, служить для их контроля. Другими словами. Август, не доверяя более ревности и бдительности магистратов, организовал у себя бюро, доставлявшее ему сведения, необходимые для хорошего управления. Эта хитрость не затрагивала ни основ конституции, ни ответственности принцепса, а администрация могла лучше функционировать. Рассказ Диона (LIII, 30) и эпизод болезни 23 г. показывают нам, что Август устроил это статистическое и счетное бюро в данную эпоху. «Список доходов и войск», который Август доверил Пизону, есть тот же breviariurn totius imperii, составленный рабами и вольноотпущенниками, который Август, по словам Светония, составил, умирая. См.: Sueton. Aug., 28: rationarium imperii tradidit. Это бюро существовало в 23 г. до Р. X., следовательно, оно должно было быть создано приблизительно в рассматриваемую эпоху.
Расходы в Риме
Однако нужно было немедленно пустить в обращение наибольшее количество наличных денег, ибо их сделалось слишком мало — как для нужд государства, так и для потребностей частных лиц. Август решился завоевать в своей испанской провинции золотоносные области, населенные кантабрами и астурийцами, с целью возобновить эксплуатацию рудников, заброшенных во время беспорядков последнего столетия после мятежа туземцев против Рима. Он решил также завоевать в Альпах долину салассов. Он решил, наконец, заставить, вероятно, сенат утвердить соответствующий декрет, увеличить подати, платимые Галлией, альпийскими народностями, иллирийскими провинциями, а в особенности Далмацией и Паннонией. В то же время с целью властвовать над Римом и республикой, не употребляя силы и не злоупотребляя своим престижем, он терпеливо работал над тем, чтобы привязать к новому правительству и объединить друг с другом социальные классы при помощи почти невидимых, но крепких золотых цепей. С этого именнно момента Август выставляет один из существенных принципов будущей политики империи, состоявший в том, чтобы производить в Риме без счета громадные траты, которыми пользовались бы все классы. Если он не ставил интересы метрополии выше интересов всей империи, то он ставил их все же наравне с наиболее важными интересами. В течение веков, начиная с этого момента, публичные празднества Рима будут для правительства не менее важной заботой, чем набор легионов. Казначейство было наполовину пусто, все общественные повинности, начиная с охраны границ до дорог, были в беспорядке вследствие недостатка в деньгах; империя была истощена. И однако Август, прежде чем позаботиться об этих нуждах, спешил тратить в Риме на общественные дела второстепенной важности огромные суммы. Он побуждал своих друзей и родственников следовать его примеру, так чтобы у черни и среднего класса не было недостатка в работе и деньгах. Он не только продолжал исправление храмов, но предпринял с особенной заботливостью реставрацию великого национального святилища, храма Юпитера на Капитолии, театра Помпея [33] и портика, построенного почти столетие тому назад Гнеем Октавием и разрушенного пожаром? [34] При начале «Священной дороги» он построил храм богам Ларам; на Квиринале восстановил очень древний храм Квирина, а на Авентине — также весьма древние храмы Минервы и Юноны Царицы. [35] Если религия приходила в упадок в Риме, то не по недостатку религиозных сооружений! Август задумал еще проект поставить новый форум. Древний форум и форум Цезаря не соответствовали потребностям столь разросшегося города; поэтому Август хотел построить другой форум вокруг того храма Марса Мстителя, обет соорудить который он дал при Филиппах и который, по его мысли, должен был стать главным святилищем римской армии. Он продолжал также постройку большого театра, начатую Цезарем. Его друзья, Статилий Тавр и Корнелий Бальб, племянник и наследник богатейшего агента Цезаря, согласились каждый построить по другому театру. Агриппа почти окончил Пантеон, он занимался также окончанием другого великого сооружения, предпринятого Цезарем, — Saepta Iulia, предназначенного для комиций. [36] Он решил превратить скромный laconicum, построенный позади Пантеона, в огромные пышные термы, подобные тем, в каких мылись в Сирии, и провел для этого новый водопровод длиной в 40 миль, который должен был получить имя Aqua virgo. [37] Агриппа, кроме того, предпринял сделать для водоснабжения то, что Август сделал для финансов. Согласно конституции, водопроводами должны были заниматься цензоры и эдилы. Но цензоры уже давно не были избираемы, а эдилы не заботились о водопроводах. Агриппа выбрал поэтому между своими рабами человека, деятельного и смышленого, который должен был наблюдать за римскими акведуками, исправлять их и поддерживать в хорошем состоянии. [38]
33
Mon. Anc., IV, 9.— Я предлагаю как довольно вероятную гипотезу, хотя и без определенных доказательств, что эта реставрация, как много других подобных работ, о которых мы скажем далее, была предпринята в эту эпоху. См.: Mommsen. Res gestae Divi Augusti. Berlin, 1865, 55.
34
Mon. Anc, IV, III, 4; Festus, 178.
35
Mon. Anc., IV, 6.
36
Gardthausen. Augustus und seine Zeit. Bd I, 995.
37
Gardthausen. Augustus und seine Zeit. Bd I, 995.
38
Frontin. De aq., 86.
Новое правительство и аристократия
Труднее для сына Цезаря, триумвира проскрипций, было примириться со знатью; но Август принялся за это с неутомимым терпением, с постоянно бодрствующей прозорливостью и очень могущественными средствами. Не только при выборах он поддерживал своим влиянием наиболее выдающихся лиц с целью помочь им овладеть, как некогда, магистратурами, не только не упускал никакого удобного случая, чтобы быть приятным или всей знати в целом, или ее отдельным наиболее видным членам, но он вознамерился — и это было более прочным залогом мира, чем все платоническое уважение, — восстановить разрушенное благосостояние крупных фамилий. Рим владел в провинциях огромными доменами из земель, лесов, рудников, которые гражданские войны еще увеличили и из которых республика извлекала доход, сдавая их в аренду обществам откупщиков. Теперь, когда крупные общества, снимавшие эти домены, исчезли, когда количество крупных капиталов уменьшилось, когда дух спекуляции в Италии ослабел, большая часть этих имуществ была заброшена и приносимые ими доходы были истрачены, уплывая из общественных касс тысячью каналов. Зло это было застарелым, и хотя еще Цезарь приказал сенату распорядиться произвести межевание всей империи с главной целью составить опись этого гигантского домена, чтобы извлекать из него большую выгоду, но гражданские войны помешали и приостановили работу комиссий, посланных в различные области империи, так что, по-видимому, в 27 г. ни одна область не была еще всецело измерена? [39] Август отдал распоряжение — и это было одной из его первых забот по окончании войн — поспешить с окончанием этой большой работы, чтобы извлечь, по крайней мере в своих провинциях, из этого домена все то, что он мог дать; различные части его он сдал в вечную или срочную аренду муниципиям или частным лицам. Республика могла, таким образом, рассчитывать на постоянный доход; эти имущества, в особенности земли, вместо того чтобы быть добычей откупщиков, извлекавших из них деньги и грабивших их, перешли в руки собственников, расположенных поступать с ними так же, как хороший отец семейства обращается со своим наследственным имением; многие могли, таким образом, извлекать выгоду из этих крупных богатств. Часть этих земель Август оставил обедневшей аристократии в вознаграждение за имущества, потерянные во время проскрипций и гражданских войн.
39
См.: Ritschi. Die Vermessung des Romischen Reichs unter Augustus, die Welt-Karte des Agrippa und die Cosmographie des sogennanten Aethicus в Rhein. Mus., Nene Folge, Bd I, 481 сл.
Трудности дела Августа
Таким путем Август предполагал установить умеренное правительство, уважающее традиции, желая, в особенности, восстановить дела благосостояние Италии и государства, чтобы постепенно приучить Августа Италию отказаться от завоевания Парфии и не сожалеть более о прошлом. Мир, восстановление финансов, уважение к конституции — таковы были три главные опоры политики Августа, который с целью дать величайшее доказательство своей скромности задумал удалиться из Рима под предлогом войны с кантабрами и астурийцами, хотя она вовсе не была так важна, чтобы требовать присутствия командующего всеми военными силами империи. Продолжительное отсутствие казалось ему выгодным со всех точек зрения. Август избегал таким путем утомить своим присутствием и постоянными сношениями слишком горячее преклонение, которым он пользовался; он постепенно приучал магистратов и граждан действовать самостоятельно, не обращаясь постоянно к нему за советом; он уменьшал таким образом случаи совершать ошибки, отталкивать от себя людей и показывать себя менее того преувеличенного мнения, которое столько людей составили себе о нем и его могуществе. Невозможно было в несколько месяцев изгладить память о двадцатилетней гражданской войне. В сенате остатки аристократии, уцелевшие от проскрипций и битвы при Филиппах, сыновья или племянники жертв революции находили рядом с собой, на тех же самых скамьях, украшенных теми же эмблемами, центурионов и авантюристов, вошедших в сенат после Филипп, отнявших имущество у их отцов, погубивших самых дорогих их родственников и уничтоживших вековое могущество их класса. Если уцелевшая знать согласилась рассматривать равными себе крупных революционных вождей, Меценатов, Агрипп, Поллионов, слава, богатство и образованность которых заставляли забыть их происхождение, то она в отместку упорно смотрела на незнатных сенаторов как на лиц, узурпировавших чужое звание и имущества. Жить в Риме в качестве консула, председательствовать на заседаниях сената, держаться посреди тех и других, никого не оскорбляя, было чрезвычайно трудно. Кроме того — и это соображение, менее важное для нас, было, может быть, самым важным для Августа, — пример Цезаря предупреждал его, что ни народное преклонение, ни должности, ни ликторы, ни трибунская неприкосновенность не были достаточной защитой против удара кинжалом какого-нибудь запоздалого Брута и что в Риме нельзя было бы принять слишком заметных предосторожностей, не оскорбляя республиканского чувства. Обычай позволял иметь германских и галльских рабов для охраны дома и самого себя; Август воспользовался этим; но, принимая
Приготовления к отъезду
Под предлогом болезни он не присутствовал на Латинских играх (feriae latinae), происходивших в мае, на которых он должен был председательствовать в качестве консула. Была ли эта болезнь действительной или она была притворством, чтобы не быть без охраны посреди праздничной толпы, нам неизвестно. Выборы прошли без всяких беспорядков. Казалось, вернулись прекрасные времена республики. Вероятно, что баллотировке народа подвергались только те лица, которые получили позволение Августа; его популярность, его богатство, его столь многочисленные друзья делали его фактически, если не юридически, властителем комиций и великим избирателем республики. Были выбраны только два консула: Август и Т. Статилий Тавр; ибо вернулись к древней строгой традиции двойного и годичного консулата и уничтожили «малых консулов», столь многочисленных в революционную эпоху. Положение, занятое Августом в течение последующих лет, показывает нам, что он не хотел нести ответственность за назначение всех магистратов и желал, чтобы комиции снова свободно и полномочно функционировали. Это было лишнее основание для его поездки в Испанию, где честолюбцы менее преследовали бы его своими просьбами. Но ему оставалось еще много дел до отъезда. Прежде всего ему нужно было подготовить общественное мнение, все еще ожидавшее войны с парфянами и других славных кампаний, к одобрению его более скромных планов. Италии, стремившейся к завоеванию неизмеримых империй, великолепных городов, богатых сокровищ, нельзя было прямо сказать, что он отправляется на завоевание одних пустынных долин, бесплодных гор и покинутых рудников. Поэтому он начал распускать слухи, что сперва предполагает завоевать Британию, а затем уже Парфию; после же своего отъезда намерен был распространить слух, что в Испании разразились крупные мятежи, и обеспечить общее доверие подробными отчетами. Таким образом он приучил бы публику к мысли об экспедиции и, путешествуя очень медленно, выждал бы удобного момента, чтобы изменить свою дорогу. [40]
40
Дион (LIII, 25) говорит, что Август действительно намеревался завоевать Британию, между тем как в гл. 23 (?? ??? ?? ??? ?????????? ??????????) он дает, скорее, понять, что война с Британией была лишь предлогом. С другой стороны, в Риме было общим мнением, что Август отправился на завоевание Парфии и Британии. Это доказывает ода Горация (III, 5). Но невозможно, чтобы Август, уменьшивший свою армию до 23 легионов, питал такие замыслы. Предложенной мною гипотезой противоречие разрешается: Август позволял думать, что он отправляется с целью выполнить планы Цезаря, и постепенно старался приучить общественное мнение к своим более скромным проектам.
Управление Римом в отсутствие Августа
Однако было необходимо, чтобы его отъезд не нарушил мира, которым Рим пользовался уже несколько лет, без чего все пожалели Римом в бы о его отсутствии и смотрели бы на этот отъезд как на крупную отсутствие ошибку и несчастье. Кто, действительно, мог его заменить? Агриппа, бывший его товарищем по консульству в этот год, и Статилий Тавр, который должен был быть им на следующий год, были, конечно, очень способными людьми, но Августу казалось, что, когда он будет далеко, недостаточно будет одного авторитета консулов без вооруженной силы для удержания в порядке беспокойной толпы, в глазах которой консульство потеряло весь свой древний блеск, с тех пор как увидали облеченными этим достоинством людей очень низкого и темного происхождения. Дать консулам вооруженную силу было совершенно невозможно, поэтому нужно было найти какое-нибудь официальное лицо большого достоинства и веса и к тому же чисто республиканского характера. Так как была мода на возвращение к старине, то Август задумал выкопать мумию — должность praefectus urbi, который во времена царей и в начале республики был назначаем, чтобы замещать в их отсутствие сперва царя, а затем консулов, когда те покидали Рим для командования на войне. Он постарался затем убедить Мессалу Корвина принять эту должность, вероятно, по назначению от сената. Мессала был большим другом Брута, он сражался рядом с ним при Филиппах и видел его смерть; несмотря на примирение с Августом он остался верен памяти друга, которого всегда открыто хвалил при всяком удобном случае в своих речах и сочинениях. [41] Знатный человек древней фамилии, убежденный и искренний республиканец, знаменитый воин, покровитель писателей, кружок которых группировался около него, Мессала успокоил бы даже самых недоверчивых республиканцев. Но он сперва отказался, [42] он, может быть, был устрашен трудностью задачи и странностью этого архаического средства. Praefectura urbis, вышедшая из употребления много столетий тому назад, могла быть республиканским и римским учреждением еще в глазах археологов, но не в глазах народа, который уже давно позабыл о ней.
41
Plut. Brut, 53.
42
Это доказывается, по моему мнению, поспешностью, с которой всего через шесть дней Мессала сложил с себя эту должность. Он был человек основательный, и такую поспешность можно объяснить, только допустив, что он принял эту должность вопреки своему желанию.
Наместник Египта
Еще более серьезное затруднение явилось в Египте. Несмотря на свое твердое решение следовать в управлении империей простой и последовательной политике, Август в Египте был вынужден подражать двуличной политике Антония, хотя пользовался ею с большей осторожностью, держась в конституционных рамках. Вследствие двусмысленного положения тотчас же возникли неожиданные затруднения. В огромном и полном чудес дворце Птолемеев, посреди роскоши, удовольствий и почестей, оказываемых Галлу, занимавшему, не сознавая того, трон Лагидов, этот мелкий буржуа из Юлиевского Форума (Forum Iulii) готов был потерять голову, как это случилось с Антонием. Он не только собрал несчетные богатства, [43] получал царские почести и заставлял воздвигать повсюду статуи в честь себя, [44] но и начал обходиться со своеволием восточного тирана и мечтал сам основать огромную империю. Покинув Александрию для подавления небольшого мятежа, разразившегося в центре страны, он захотел показать пример и совершенно разрушил Фивы; [45] потом против воли Августа снова начал ту политику расширения внутрь Африканского континента и к истокам Нила, которая во все эпохи была своего рода необходимостью для всех царств, владевших долиной Нила.
43
Amm. Marc., XVII, II, 5; есть, может быть, некоторое преувеличение в его словах, ибо он передает аристократическую версию.
44
Dio, LUI, 23.— Это подтверждается надписью, недавно открытой в Египте, см.: Sitzungsberichte Konig. Preuss. Akad. 1896, I, 476 (— Dittenberger. Orientis Graeci Incer. Selectae, II, 654).
45
Бл. Иероним (Chron. ad ann. Abrah. 1990, 27 до P. X.) говорит: Thebae Aegypti usque ad solum crutae. Это указание следует сопоставить с другим, содержащимся в вышеупомянутой надписи, открытой в Египте: defectionis Thebaidis… victor. Если Фиваида, по словам надписи, возмутилась, то более чем вероятно, что Фивы были разрушены Азинием Галлом во время этой войны. Этот факт бросает свет на несогласие, поднявшееся между Августом и Галлом, которое должно было возникнуть из несовпадения их взглядов на управление Египтом. Август, желавший на Востоке примирительной политики, не мог одобрить такие варварские насилия.
Смелая политика Галла
Без сомнения, стараясь не только удовлетворить свое желание славы и добычи, но также заставить египтян удивляться новому правительству, убедить их, что оно смелее и сильнее погибшего правительства Птолемеев, Галл, вероятно в 28 г., совершил экспедицию в Нубию (современный Судан) и проник, по-видимому, до Донголы, в страну, куда, как, может быть, он хвастался, не ступала нога ни одного римского генерала или египетского царя; ему удалось заставить признать римский протекторат отдаленного предшественника Менелика, эфиопского царя Триаконтасхена, послы которого прибыли к нему в Филе. [46] Август не одобрял ни этих жестоких репрессий, ни этих безрассудных предприятий; он, как всегда, боялся, что они вовлекут Египет в крупные расходы и войны, для которых окажется недостаточно трех легионов, назначенных служить гарнизоном в древнем царстве Птолемеев, но он не мог одним своим личным авторитетом остановить беспокойное честолюбие Галла, который, уже прославившись своими военными подвигами, своими литературными работами, своими услугами, оказанными победившей партии и Августу, смотрел на себя как на лицо, равное принцепсу. Против такого важного лица Август не осмелился прибегнуть только к своему столь неопределенному, двусмысленному и не римскому авторитету египетского царя, тем более что властная и авантюристическая политика Галла, вероятно, нравилась в Италии, где общественное мнение желало унизить и разорить древнее царство Клеопатры, Таким образом, Галл, над которым не тяготел авторитет ни сената, ни Августа, делал в Египте все, что ему было угодно. Он, как кажется, даже сурово и откровенно порицал колебания Августа и простер свою дерзость до того, что распространял в Египте надписи, в которых прославлял свои предприятия как их единственный виновник, без всякого упоминания о том, кто в глазах египтян должен был быть их государем, и заставляя египтян, таким образом, задаваться вопросом, действительно ли Август был господином Египта или же Галл был мятежным генералом. Это странное поведение Галла возбудило такое недоверие, что хитрые жрецы Филе, которым было поручено перевести иероглифами надпись в честь его подвигов, где Август был упомянут только вскользь, по-видимому, изменили ее, поместив в переводе не его прославление, а напыщенные похвалы по адресу Августа. Галл, естественно, не мог прочитать эти таинственные знаки.
46
См. надпись, открытую в Египте и напечатанную в Sitzungsberichte Konig. Preuss. Akad. 1896, I, 476. Надпись важна, ибо открывает нам вероятную причину несогласия между Августом и Корнелием Галлом, чтб является очень темным пунктом. Нужно заметить, что в надписи Корнелий Галл рассказывает об экспедициях как совершенных самостоятельно, даже не упоминая, что они были совершены им sub auspiciis Августа: это показывает нам, что префект Египта, пользуясь неопределенным характером своей должности и слабостью Августа, занял почти независимое положение, ведя войну по собственной инициативе. Что Август скорее подчинился, чем одобрил завоевания Галла, доказывается фактом, что несколько лет спустя при первом затруднении он быстро отказался от них. Эта полунезависимость Галла и его раздор с Августом могут объяснить неясные выражения античных писателей и дают нам понять, в чем состояли «безумства» (ратаю), в которых, по словам Диона (LIII, 23), Корнелий позволил себе упрекать Августа, и как его можно было, по словам Светония (Aug., 66), обвинять в «ingratum et malcvolum animum».
Валерий Ларг
Необходимо было остановить Галла на дороге к новому завоеванию; но это было трудно, так как Август не хотел воспользоваться средствами, имевшимися в его распоряжении. Кажется, он, наконец, решился заставить вмешаться сенат и общественное мнение. Многие возвращавшиеся из Египта офицеры рассказывали, без сомнения с преувеличениями, странные подвиги Галла. Среди этих офицеров одним из самых злоречивых был некто Валерий Ларг, имевший, по-видимому, личные счеты с префектом Египта. Вероятно, Август косвенно побудил Ларга публично объявить об экстравагантностях Галла в надежде устранить египетского правителя, указав ему на народное недовольство.
Отъезд Августа из Рима
Во всяком случае, Август покинул Рим ранее, чем Ларг начал свои разоблачения. Он уехал, вероятно, тотчас же, как только Валерий Мессала согласился принять на следующий год praefecturam urbi, и утверждал, что отправляется на завоевание Британии, уже начатое Цезарем, объявляя вместе с тем, что приготовляет также месть парфянам. Гораций провожал его своими пожеланиями, предвещая, что после его возвращения его будут почитать как бога. Но в действительности он отправлялся не затем, чтобы вернуться в образе бога, а просто для того, чтобы, завоевав область, богатую рудниками, провести с пользой для себя несколько лет вдали от Рима и дать таким образом себе время посмотреть, какой оборот примут события.