Ресторатор
Шрифт:
– Я работаю над этим.
– Да я видел, – хмыкнул Ян. – И как, удачно?
– Пока нет, – вынуждена была признать я.
– У меня есть подходящий кандидат. Направлю ее к вам, – безапелляционно заявил Сташевский.
– Я так понимаю, отказаться нельзя? – усмехнулась я.
Очевидно, что Ян решил воспользоваться удобным моментом, чтобы внедрить в коллектив свои уши.
– У тебя есть достойные варианты? – вопросом на вопрос ответил Ян.
Я промолчала, понимая, что вопрос Сташевского скорее иллюзия выбора. Тем более на его месте я бы поступила точно так же, если бы
Его администратор в любой момент сможет заменить меня. Впрочем, если Сташевский захочет меня уволить, его и так ничего не остановит. Но больше всего я не завидовала будущему администратору, которого могут начать сторониться, понимая, что это шпион нового босса.
– Что ж, молчание – знак согласия, – заключил Ян. – Сейчас мне нужно получить ваш график работ, чтобы понимать, кого и когда я застану на рабочем месте. Еще мне нужны ваши зарплатные ведомости за последние три месяца. На завтра собери весь коллектив. Тех, кто работает в этот день, пригласи за час до открытия, остальных можно чуть позже. Я направлю к вам нашего директора по кадрам и эйчара. Нужно вас всех уволить у Лаврова и трудоустроить ко мне. Все ясно?
– Да, – кивнула я.
– А еще дай мне свой номер, – на лице Сташевского снова появилась та самая глумливая улыбочка, заставляющая усомниться, что это исключительно для работы.
Заметив мои сомнения, Ян добавил:
– Да брось, Ульяна! Я не буду слать тебе свои интимные фото по ночам. Даже не проси!
Глава 10
– Я очень на это надеюсь, – холодно заметила я, стараясь подавить в себе желание плеснуть в его самодовольное лицо стаканом воды, чтобы товарищ немного остыл.
Записав мой номер, Сташевский вручил мне свою визитку. Черную, матовую, не вычурную, но безумно стильную, как и сам владелец сети «Taste».
– Как соскучишься, звони, – выдал он новую порцию острот, переходящих все границы. – А по рабочим вопросам я доступен с утра и до девяти вечера, если только это не какое-то ЧП.
– Ян, мне кажется, если я это не озвучу, вы сами не догадаетесь, – не удержалась я от колкости. – Может быть подобный стиль общения нравится другим вашим подчиненным, но я вам не подружка. Поэтому прошу вести себя сугубо в профессиональном ключе.
– Как скажешь, Ульяна. Твое слово – закон.
«Но что-то мне подсказывает, ты преступник вне юрисдикции» – про себя подумала я, но вслух озвучивать свои подозрения не стала.
– Я не настолько наивна, чтобы верить в это, но надеюсь, вы будете соблюдать границы, – сухо заявила я.
– Мне кажется, мы сработаемся, – ухмыльнулся Сташевский. – Если ты позволишь, я продолжу знакомиться с коллективом.
– Конечно, – кивнула я.
Мне хватило выдержки, чтобы грациозно встать из-за стола и гордо продефилировать в сторону помещения для персонала. Скрывшись в своем кабинете, я обессиленно упала в кресло.
Слова нового босса все еще звучали в моей голове: «знакомиться с коллективом». Выходит, своими переживаниями о коллегах я самолично вручила Сташевскому рычаг давления на
В голове промелькнула шальная мысль:
«А что, если ничего пока не предпринимать? Вдруг Ян забудет о нашем споре».
Оля когда-то рассказывала, что у нее был руководитель, который давал ей наполеоновские поручения, потом забывал о них, переключаясь на что-то более реальное, а дальше все воздушные замки просто теряли актуальность и испарялись. Сташевский, конечно, не выглядит рассеянным фантазером, но может он все-таки пошутил?
С этим переходным периодом у меня забот и так более чем достаточно, поэтому я решила немного повременить с Мишленом. Если Ян снова заговорит о нашей сделке, значит это не шутка и мне придется выпрыгнуть из штанов, чтобы сделать невозможное.
***
Когда я вернулась домой, меня встретила тишина. Данил еще не пришел с работы, и квартира казалась пустой. Заглушить эхо моих мыслей о будущем «Петрограда» я решила с помощью пенной ванны. Набрав воду, я зажгла свечи и сбросила с себя одежду. Дышать стало легче.
Когда я легла в ванну, я отключилась от всего мирского, позволяя себе просто расслабиться и ни о чем не думать. Но из состояния нирваны меня вывела смс-ка. Нехотя я вынула руку из воды и потянулась за телефоном, который лежал на бортике ванны. Капая на экран мокрыми руками, я открыла сообщение:
«Просто проверяю, правильный ли номер ты дала» – писал Сташевский.
Текст не нес в себе никакой информационной нагрузки, но из-за него вся ситуация вышла из-под контроля. Крупные капли на экране заставили гаджет жить своей жизнью. Я попыталась выйти из диалога с Яном, но вместо этого телефон завис, и я услышала гудки вызова. Сердце больно сжалось и обрывисто грохнулось этажом ниже. Это был не просто вызов. Видеозвонок!
«Черт!» – выругалась я, лихорадочно тыкая в экран, чтобы все отменить.
Ян моментально ответил, но я так отчаянно пыталась привести экран в чувство, что заметила это не сразу. Экран стабилизировался, и я увидела изумленное лицо Сташевского.
– Ульяна? Это ты? Кажется, я ослеп, – произнес он, явно наслаждаясь ситуацией.
«Нет, нет, нет!» – мысленно закричала я, осознавая, что он видит.
Телефон был направлен прямо на мою обнаженную грудь, которую я совершенно не пыталась прикрыть, занимаясь спасением техники. Засветив перед боссом свой бюст, я дернула руку и все-таки уронила телефон в воду.
Экран погас, а затем полностью потух. Тишина. Я сидела в ванне, чувствуя себя так, будто только что совершила прыжок с парашютом. Голая. Мое сердце бешено колотилось, а в голове крутилась одна мысль:
«Господи, пожалуйста, пусть окажется, что это просто был сон».
Я зажмурилась, как будто и правда надеялась, что открою глаза и пойму, что просто уснула. Но нет. Этого не случилось. В голове крутились тысячи мыслей:
«Как я докатилась до такого позора?»