Ревность

Чемберлен Диана

– Ты все делаешь отлично, – приободрил ее Ивен.

Шон повисла на руках. Кора впивалась в ладони. Змею теперь не было видно. То ли она до сих пор обвивает ветку, то ли сейчас ужалит ее в руку.

– Падай, – скомандовал Ивен. – Мы с Дэвидом тебя поймаем.

Шон посмотрела вниз. Дэвид и Ивен взялись за руки и тянулись вверх, кончики пальцев Дэвида касались ее ступни.

Шон отпустила руки, через секунду все трое лежали на земле, запутавшись в надземных корнях. Шон смеялась, испытывая сладостное головокружение, Дэвид утирал пот со лба, а Ивен в очередной раз

костил Шон за то, что она шляется по лесу в шортах.

– В следующий раз на дерево полезу я, – заявил Ивен. Все пятеро сидели на плоских камнях у берега залива, поглощая фиги.

Шон покачала головой. – У меня уже есть опыт. Надеюсь, змея мне больше не встретится.

– Где одна змея, там и другая, – изрек Ивен.

С минуту все молчали, сосредоточившись на фигах. Плоды были тяжелыми и сочными, чуть перезрелыми.

Ивен повернулся на своем камне.

– В следующий раз возьмем ружье, – предложил он. – И я размозжу голову этой коралловой твари.

Шон держала фигу в ладони.

– Дерево кишит ревунами, – заметила она. – Что если ты случайно застрелишь одного из них?

Прошло несколько секунд, прежде чем Ивен нашел что ответить.

– Тогда у нас будет еще и мясо на ужин.

Шон пронзила его острым взглядом. Ответный взгляд Ивена был хотя и оправдывающимся, но твердым. Он походил на предателя.

– Ты шутишь, – сказала она.

– Мне эта мысль ненавистна так же, как и тебе, Шон, – ответил Ивен. – Но они там сидят и ждут. Как будто предназначенные специально для нас.

Шон не верила своим ушам. Неужели она слышит такое от Ивена?

– Я никогда не думала, что ты настолько эгоцентричен.

Робин окинула их задумчивым взглядом.

– Думаю, что смогла бы есть мясо животных такого размера. Это не то, что крысы.

– Если мы решимся использовать ружье для охоты на обезьян, перед нами откроется широкое поле деятельности, – размышлял вслух Дэвид. Казалось, эта идея ему очень понравилась.

– Там полно боеприпасов, – поддержала его Мег. – Мне тоже кажется, что эти животные предназначены специально для нас.

Шон встала и посмотрела Мег прямо в глаза.

– Ягуар мог бы сказать то же самое о тебе, – съязвила она. – Никаких ружей. Вы голодны всего один день – и уже готовы убивать.

– Оставим это на крайний случай, – примирительно произнес Ивен.

– До этого еще далеко, – ответила Шон.

Она отвернулась от них и пошла к лагерю. Шон не могла выразить словами ту боль, которую причиняла ей мысль об убийстве животных. Она думала, что хотя бы Ивен ее понимает, но он предал ее.

32

Дэвид обнаружил под стволом поваленного дерева массу гусениц. При виде этого кишащего месива его руки подернулись гусиной кожей. Этого количества жирных светло-зеленых насекомых хватит для того, чтобы Шон приготовила из них что-нибудь на обед. Он колебался. Можно было так все и оставить, никому не говоря о своей находке. Но это будет нечестно по отношению к другим. Если он сам не мог себя заставить есть жуков, это еще не давало ему права лишать такого удовольствия других.

К

тому же Мег нуждалась в пище. Утром она призналась ему, что фиги проскакивают сквозь нее, не заряжая энергией. Кроме того, она не знала их пищевой ценности и не могла поэтому рассчитать дозу инсулина. Дэвид прочел в ее глазах страх перед смертью и впервые с полной ясностью осознал, насколько реальна для нее опасность. Остальные могли прожить без пищи какое-то время, для Мег дело обстояло иначе.

Дэвид насыпал пригоршню гусениц в пластиковый пакет. Кишащая зеленая масса блестела сотнями черных глазок. Дэвид направился к лагерю, сомневаясь в том, что Шон удастся придать этим омерзительным существам вид чего-то съедобного. Интересно, какие они на вкус? Он был достаточно голоден, чтобы задуматься об этом всерьез. Фиги, съеденные за завтраком, только заморили червячка в его желудке.

Кстати, о фигах. Он представил себе Шон ползущей вдоль ветки, царапающей ей голые ноги, змею, выросшую перед ней. Эта сцена представлялась Дэвиду грубо эротичной, она пробуждала в нем смешанное чувство восхищения, желания и страха, равно как и знакомое чувство беспомощности, с которым он наблюдал за тем, как Ивен руководит ее спуском. Дэвид стоял парализованный, близкий к панике, так что она обратилась к Ивену, когда ей потребовалось на кого-то опереться.

Подойдя к костру, Дэвид передал гусениц Шон и увидел, как вспыхнули ее щеки. Она опасливо держала шевелящийся пакет кончиками пальцев, и Дэвид с трудом сдержал улыбку. Он не хотел ей улыбаться, так сказать, дарить улыбку. Возможно, в этом и заключалась истинная причина того, что он так неохотно нес этих гусениц: он не хотел давать ей ничего. Она и так получила от него достаточно.

– Это вряд ли подойдет, – заключил Ивен, постукивая по стволу бальзового дерева. – Слишком сочное.

Двое мужчин бродили в полумиле от лагеря, подыскивая деревья для плота. Наконец они набрели на целую бальзовую рощу. Деревья оказались молодыми и нужного размера, но Ивен пояснил, что только женские деревья являются достаточно плавучими. Дэвиду было интересно, откуда Ивен это знает и как он собирается отличать женские деревья от мужских, но спрашивать он не захотел.

– Отлично. – Дерево, которое Ивен простукивал на этот раз, издавало глухой полый звук. – Поработай над ним с пилой, а я поищу другое и попробую его срубить с помощью мачете.

Дэвид подчинился, не говоря ни слова. В последние дни он почти не обращался к Ивену, а сегодня вообще с ним не разговаривал. Ему было что сказать Ивену, но это подождет до более подходящего момента. Не сейчас, когда они вынуждены до вечера работать рука об руку.

Ивен нашел дерево поблизости и начал срезать его мачете, Дэвид пилил. В лесу было тихо и спокойно, но пила, оставленная Тэсс, оказалась хлипкой и тупой, и работа продвигалась медленно. Рубашка Дэвида скоро взмокла, и он ее снял. Ивен поступил точно так же, затем они оба сняли брюки. На мокрую грудь Дэвида садились комары, клещи облюбовали его ноги. Поначалу он пытался их отдирать, но это оказалось бесполезным. Он займется ими потом.