Ревность
Шрифт:
Ее глаза увлажнились.
– В моем приборе сели батарейки. Я купила новые перед самой поездкой, но от жары или еще от чего… – Она размазала каплю крови по пластиковой полоске. – Теперь придется пользоваться цветовой таблицей. – Мег показала ему таблицу на оборотной стороне коробочки с пластиковыми полосками. – Полоски тоже кончаются. Скоро я не смогу определять количество сахара в крови. Я и так запуталась с дозами инсулина. Я думала, что гусеницы помогут, но не смогла…
– Так же, как и я. – Дэвид улыбнулся и взял ее за руку. Едва ли в джунглях нашлось бы что-нибудь холоднее ее
– Нет, пожалуйста, не рассказывай ей обо мне. Она уже и так меня ненавидит.
– Нет, это не так. Она совсем другой человек. – Он и в самом деле не замечал, чтобы Шон кого-нибудь ненавидела, за исключением его самого.
– Пускай она сперва попробует половить рыбу. Рыба – прекрасная еда.
– Ты уверена, что еще сможешь подождать?
– Да. – Мег изучала цифры на цветовой таблице, она покачала головой. – Кажется, восемь единиц, – сказала она, заправляя шприц.
– Мег.
Она подняла голову.
– Сделай небольшой допуск на дополнительную затрату энергии, идет?
Она недоуменно нахмурилась.
– Почему? Я же ложусь спать… О! – Она улыбнулась, густо покраснев. – Я хочу, Дэвид, но я…
Он приблизился к ней и расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки, затем вторую и третью. Мег сидела неподвижно, держа одну руку на колене, другой сжимая шприц. Он слышал, как она глотнула слюну, чувствовал ее дыхание на своей щеке. Расстегнув все пуговицы на ее рубашке, Дэвид провел пальцами по ее коже над талией.
– В какой бок?
– Что?
– В какой бок ты будешь делать инъекцию?
– О! – Мег посмотрела на шприц в своей руке, словно не понимая, как он туда попал. – Я и забыла. Кажется, в левый.
Он приподнял ее рубашку с левой стороны и увидел, как золотистые пряди ее волос ниспадают на грудь. Она вколола инсулин в свою шелковистую кожу. Когда она укладывала шприц в футляр, ее руки дрожали.
– Только не нервничай, – сказал он. – Мы не должны нервничать.
– Дэвид, я хочу. Я сама хотела попросить тебя, чтобы сегодня вечером мы… Но я действительно нервничаю. – Она запахнула рубашку на груди. – И если мы переживем это путешествие, я не хочу забеременеть.
Он улыбнулся.
– Мне сделали вазэктомию несколько лет назад.
– Правда? Дэвид кивнул.
Она несмело прикоснулась к его плечу.
– Ты хоть понимаешь, что это ничего не изменит? Я хочу сказать, что все равно останусь лесбиянкой.
Он пожал плечами.
– В этом деле ты разбираешься лучше меня. Она встала перед ним на колени, зажала его лицо между ладонями и очень мягко, очень нежно поцеловала. И тут же отклонилась назад, кусая губы. – Я бы хотела, чтобы ты был женщиной, – сказала она. – Я бы не чувствовала себя такой развалиной.
– Что мне сделать, чтобы ты так не нервничала?
– Лучше всего будет, если ты простишь мне мою… неуклюжесть.
Он улыбнулся. Какая она милая. Он притянул ее к себе и нежно целовал, пока она расстегивала его рубашку. Он спросил, как ей будет удобнее. Мягкость была ее единственным требованием, и он беспокоился только о том, как бы его пальцы, стягивавшие с нее рубашку, не оказались
– Ты чудо, – сказал он.
– А ты огромный, – засмеялась она. – В моем воображении ты был меньше наполовину.
– Это не вызовет лишних проблем. – Он снова коснулся ее тела и увидел, как по нему пробежала дрожь. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз был с женщиной, которая так его хотела? Он лег на спину и потянул ее на себя, и увидел выражение облегчения в ее глазах. Ей необходимо было чувствовать, что она сама распоряжается своим телом.
Она опустилась над ним так осторожно, словно была сделана из фарфора. – Ты уверен, что я тебе ничего не поврежу? – спросила она.
Он сдержал смех.
– Поверь мне: это только приятно. А как тебе?
Но ее глаза были закрыты, лицо выражало сосредоточенную отрешенность, а тело двигалось в унисон с его телом. Ей не нужно было ничего отвечать.
В одиннадцать часов ночи Дэвид все еще не возвратился от Мег. Шон лежала в темноте, перебирая пальцами золотых обезьянок на своей цепочке. Сейчас они должны были сходить с самолета в Сан-Диего. Самолет прибывал в восемь ноль пять по калифорнийскому времени. Мальчики наверняка встречают их в аэропорту с Линн. Она представляла их себе в зале ожидания, заполненном людьми, встающими на цыпочки, чтобы поскорее увидеть тех, кого они любят. И они будут ждать, Кейт, Джейми и Линн, и Линн первая заподозрит неладное. Она проверит расписание, убедится в том, что прибыл тот самый самолет. Возможно, она решит, что они на него не успели, что они прилетят на следующем самолете из Майами. И они с мальчиками дождутся его, но Шон и Дэвида не будет и на этом самолете. Наконец станет ясно, что они пропали.
Дэвид вернулся в одиннадцать тридцать, заполнив палатку запахом алкоголя и Мег. Он тихо разделся и свалился в постель. Она почувствовала, как он случайно прикоснулся к ней своей горячей и влажной ногой. Шон казалось, что все его тело хранит на себе следы его близости с Мег.
Она проглотила комок, образовавшийся у нее в горле.
– Мы должны были прибыть в Сан-Диего полчаса назад, – сказала она.
Он повернулся на спину и посмотрел на крышу палатки.
– Я забыл, – ответил он. – Я потерял счет дням.
– Сейчас Кейт и Джейми думают, где мы.
С минуту он лежал неподвижно, потом обнял ее за плечи. И тут, как будто прорвалась плотина, она разразилась слезами. Шон плакала на его груди, такая теплая и знакомая. Он прижал ее к себе обеими руками, поцеловал ее волосы и держал в своих объятиях, пока она не уснула.
Утром она смотрела, как он достает из туфли записку от Мег. Она была втиснута в самый носок. Дэвид прочитал записку и положил ее в карман рубашки.
– Мег пишет, что ты был на высоте? – спросила она. Шон просто ничего не могла с собой поделать, но в ее голосе не было горечи.