Резистент
Шрифт:
Когда врачи заканчивают со всей нашей девяткой, уже темнеет. Мы входим в столовую, занимаем уже успевший стать привычным стол. Рядом со мной сидят Ната и Гарри, напротив – мальчик по имени Архип. Он самый старший из нашей компании, но выглядит в лучшем случае лет на четырнадцать. Приносят еду: поджаристые куриные крылышки, овощное рагу, сладкие блинчики и сок. У всех порции одинаковые, а перед Гарри ставят вместо крылышек кусок отварного мяса.
– А чего мне-то? – удивляется он.
– Вам велели давать диетическое из-за проблем с желудком, – вежливо отвечает кухарка, удаляясь.
– Да нет у меня никаких проблем… – ворчит Гарри.
– Похоже,
И правда: после ужина каждый из нас получает коробочку с кучей таблеток. У каждого свой набор; все аккуратно подписано (и зря говорят, что у врачей плохой почерк), на каждом лекарстве написано, как и когда его принимать. У меня в коробке только витамины для зрения, – кажется, меньше, чем у других. Здоровье у меня отменное, простужаюсь раз в пару лет. А с местным питанием еще больше окрепну. Чувствую, будто уже набрала немного массы.
Этот вечер оказывается спокойным, никаких вечеринок. Мы с девочками сидим в комнате, каждая на своей кровати, и болтаем. Я потихоньку нахожу с ними общий язык. И Ната, и Иванна мало похожи на моих одноклассниц, раздражавших меня в течение стольких лет. Общих тем у нас мало, так что обсуждаем в основном происходящее: у кого что нашли на обследовании, кто какие вещи хочет сюда привезти. Я бы с удовольствием зашла домой, чтобы как следует объяснить все Ба и собрать личные вещички, но кто пустит?
– Главное, что мой талисман со мной, – говорит Иванна, – остальное наживное.
Она показывает нам кулон на грубой нитке; красный камень с черными прожилками словно излучает тепло.
– Это подарок отца, который давно умер. Так что я никогда с ним не расстаюсь.
Иванна прячет кулон под майку, словно даже наши взгляды могут ему повредить. Хорошо иметь талисман. Что-то, что всегда с тобой, что напомнит о доме в любом месте. У меня ничего такого нет. Надо бы завести…
Наконец, впервые за долгое время, я легко засыпаю и отдыхаю как следует. Мне снятся странные сны, которых я даже не помню на утро. А потом нас всех, сонных и едва одетых, сгоняют в «Уран» – на тренировку. Девушка-тренер проводит разминку, как в школе. Затем осматривает каждого из нас; интересуется, каким спортом мы занимались, что умеем. Я честно говорю: никаким. Но умею быстро бегать и хорошо прыгаю в длину. Наверное, звучит не очень убедительно.
Скоро появляется Адам. Он без куртки, в одной только голубой майке, и видны его сильные руки и широкие плечи. Он стоит чуть поодаль, наблюдая за нами. А тренер тем временем заставляет всех то лезть вверх по канату, то отжиматься от пола, то подтягиваться на перекладине. Гарри – лучший в силовых упражнениях. Я буквально вижу, как другие парни начинают питать к нему уважение. Иванна – самая гибкая и пластичная, она легко садится на шпагат и может забавно укладывать ногу за голову. А я – я действительно лучше других прыгаю, карабкаюсь по канату и бегаю на короткие дистанции. Я легкая; легче меня только Ната, но она вообще старается держаться от всех этих снарядов подальше.
Проходит часа полтора, мы устали и взмокли; тренер оставляет нас. Парни тут же затевают игру в футбол трое на трое. А я слишком вымотана; пью воду из автомата и плюхаюсь на лавку, равнодушно наблюдая за игрой. В общем, здесь как в школе, только кормят и не нужно отвечать у доски. Тоже есть расписание, тоже постоянно что-то рассказывают. Тоже есть униформа. Я осматриваю свои кроссовки. Отличные, крепкие. У меня никогда
Возвращаясь в общежитие по темному двору, мы встречаем толпу достаточно взрослых Резистентов, отдыхающих возле здания. С ними стоит и доктор Агата, оживленно о чем-то рассказывает, и ее друзья смеются.
– Вероника! – окликает она.
Я подхожу ближе, пока вся моя компания двигается дальше.
– Слушай, похоже, я не совсем верно выписала тебе витамины, – говорит Агата. – Давай зайдем ко мне в кабинет, и я исправлю.
Я пожимаю плечами. Уже довольно поздно, а мне не хочется возвращаться в общежитие, куда без Адама входа нет, ночью. Но делать нечего.
Мы шагаем через весь двор, но возле самого «Солара» вдруг сворачиваем налево и идем в глубь комплекса.
– Мы разве не должны?.. – осторожно интересуюсь я. Агата идет впереди, не оборачиваясь и не отвечая. Сейчас на ней нет белого халата, только форменные брюки и футболка; каштановые волосы распущены и струятся по плечам. Можно принять за мою ровесницу. Но что она делает, куда ведет меня?
Наконец мы подходим к одному из зданий, в которых я еще не была. Это невысокая, из двух этажей, постройка, свет горит лишь в одном окне. Я думала, что мы зайдем внутрь, но Агата отводит меня за угол, где под раскидистым деревом стоит лавочка.
– Садись, нужно поговорить.
Ее тон абсолютно изменился, словно я говорю с другой женщиной! В нем нет и капли веселья и нежности. Это голос человека уставшего и очень недовольного. Надеюсь, не мной?
– Я не могу свободно говорить с тобой в Центре, там камеры и микрофоны. Тебе тоже следует это знать. И будь осторожна во всем, что говоришь.
– Но…
– Потом. Я закончила с твоими анализами. Похоже, у тебя, единственной из девяти, есть абсолютная защита.
– Это как?
– Твой организм вырабатывает особые антитела, которые уничтожают вирус сразу же. Можно сказать, уровень твоего иммунитета близок к ста процентам, а у остальных он намного ниже.
– И это плохо? Почему?
– Потому что на таких, как ты, у Центра свои планы. Это значит, что ты тут заперта. Ты не сможешь вернуться домой.
– Но почему? Они думают, что я могу сбежать? Я готова и дальше ходить на обследования, приду сразу, когда скажут…
– Это не имеет значения. Ты нужна им для другого. Сейчас это неважно, но ты должна запомнить одно: никому и никогда здесь не верь. Ты можешь положиться на меня, но некоторые доктора не на нашей стороне. Далеко не все здесь желают тебе зла, но такие люди есть. Веди себя как можно тише и незаметнее, делай все, о чем просят. Я никому не сказала, что ты – абсолютный Резистент. И не скажу.