Рикошет
Шрифт:
Например, у него появилось предчувствие: Моррис хочет его продать. И он разобрался с ним, не дожидаясь, когда это случится.
Ничего толкового в понедельник сделать не удалось. Поддавшись этому настроению, Дункан решил уйти домой пораньше. По дороге задержался возле стола Диди.
— Что говорит тебе внутренний голос? Она не подняла головы.
— О чем?
— О Лэрдах. Закрываем дело? Самозащита. Точка.
— Тебе этого хочется?
— Если бы мы могли переговорить с Наполи…
— Но мы не можем.
— Это
— Хорошо бы узнать, что именно Наполи раскопал про миссис Лэрд. Насколько это было опасно?
Дункан взглянул в окно, потом решительно сказал:
— Будем копать дальше. Подождем несколько дней. Вдруг Наполи появится.
Только после этих слов Диди подняла голову и посмотрела на него.
— До завтра, — широко улыбнулась она.
Несмотря на это, меньше чем через час она уже звонила ему по телефону.
— Чем занимаешься?
— Продукты закупаю.
— Продукты? Ты же готовить не умеешь.
— Я начал с пива и туалетной бумаги.
— Куда без этого в хозяйстве! Обрадовавшись примирению, Дункан спросил:
— А в чем дело?
— К восьми мы должны быть у Лэрдов.
— Сегодня?
— Ага.
— Зачем?
— Ну уж точно не на ужин.
— Увидимся на месте.
За тридцать секунд до восьми они встретились на дорожке, ведущей к роскошному особняку.
— Какие соображения? — спросил Дункан.
— Он попросил нас приехать к восьми, вот мы и приехали.
— А с какой стати он позвонил тебе?
— Потому что, кроме меня, в кабинете никого не было. — Диди нажала кнопку звонка. Они услышали трель внутри дома. — Думаю, на признания надеяться не стоит.
— В чем?
— Какая разница.
Дверь открыла миссис Берри. Выражение лица у нее было такое, словно от детективов несло, как от кучи свежего дерьма.
— Вас ожидают.
Она проводила их до арки, отделяющей гостиную от холла. Като Лэрд стоял сииной к камину и натюрморту с мертвым кроликом, окруженным свежими овощами. Элиза сидела на диване. Лица у обоих были торжественные. Несмотря на это, Като весьма дружелюбно поблагодарил их за визит и пригласил садиться. На этот раз напитков им не предлагали.
Судья опустился на диван рядом с женой. Взял ее за руку, успокаивающе погладил.
— Элиза рассказала мне о вашем сегодняшнем разговоре. Сначала я хотел позвонить Биллу Жерару и устроить скандал. Вы нанесли моей жене чудовищное оскорбление.
Дункан с Диди скромно молчали.
— Но потом я передумал жаловаться. За подобную выходку надо бы с вас шкуру спустить, но я не хочу снова травмировать Элизу. Честно говоря, я гораздо сильнее злюсь на себя, чем на вас. Это я виноват в том, что ей пришлось пережить во время ужасного допроса. Не могу себе простить. — Он бросил взгляд на жену, потом повернулся к ним. — Потому
Дункан посмотрел на Элизу. Она смотрела на него с откровенной враждебностью.
— Я понял: Элиза должна узнать все, о чем мы тогда говорили в раздевалке, детектив Хэтчер, — продолжил судья. — Я солгал детективу Боуэн, будто никогда не имел личных дел с Наполи, и стыжусь своей лжи. Я горячо сожалею о том, что с ним связался, тем более если это каким-то образом, пусть и самым косвенным, могло привести к смерти Троттера.
— Приглашая миссис Лэрд на разговор, мы так и думали, — сказала Диди. — Что проникший в ваш дом Троттер как-то связан с Мейером Наполи.
— Наша сделка была недолгой, — сказал судья. — И я по-прежнему придерживаюсь теории, по которой Троттер действовал в одиночку, а любая его связь с Наполи — совпадение. Конечно, с точки зрения детектива, ведущего расследование, это требовало детального изучения, особенно если у Наполи были доказательства романа между моей женой и Коулманом Гриэром.
Таким образом, — продолжал он, — я подумал, что нам надо прояснить ситуацию. Надеюсь, обсудив несколько вопросов животрепещущей важности, мы сможем раз и навсегда покончить с этим происшествием. Теперь, когда между мной и Элизой больше нет секретов, мы можем быть с вами полностью откровенны. Прошу, ваши вопросы.
Диди не заставила себя долго ждать:
— Миссис Лэрд, у Наполи действительно были доказательства вашего романа с Коулманом Гриэром?
— Нет, детектив Боуэн, их попросту не существует. Никакого романа не было.
Заметив скептическое выражение лица Диди, судья вмещался:
— Вы поверите ей, когда Элиза объяснит вам суть их отношений.
— Она говорила, что они были друзьями, — сказала Диди.
— Я говорила, что мы были близкими друзьями. И мне глубоко оскорбительно видеть, как вы пытаетесь превратить нашу дружбу во что-то грязное. — Сказав это, она бросила на Дункана убийственный взгляд. — Мне в принципе больно говорить о нем, но раз уж выбора вы мне не оставили… — Она помолчала и глубоко вздохнула. — Мы встречались несколько раз, когда учились в одной школе, но это были платонические свидания, без секса, даже без романтики. Мы были хорошими товарищами.
— Если уж вы так дружили, почему вы не знали о его намерении покончить с собой? — спросила Диди.
— Я знала, что у Коулмана депрессия, но не понимала, Насколько глубокая. Если бы я только знала!
— Его карьера была в расцвете, — сказал Дункан. — С чего бы ему впадать в депрессию?
— Из-за несчастной любви.
Это простое объяснение изумило детективов.
— Не могли бы вы объяснить, миссис Лэрд, — попросил Дункан.
— Его покинул любимый человек.
— И это были не вы.