Рисуко
Шрифт:
Миэко посмотрела на меня – на нас – и улыбнулась. Улыбка была очень печальной, но наполнила меня радостью. Ведь она улыбнулась мне. Нам.
Ее руки медленно поднялись, словно она держала перед животом мяч, и так же медленно она склонилась на одну ногу, подняв руки над головой.
– Два поля, - прошептала она.
Все повторяли ее действия, мы с Эми тоже старались. Тоуми поспешила и заняла стойку Миэко раньше нас, я видела улыбку на ее губах, и я была уверена, что и сама себя так вела бы на ее месте, но эта улыбка
Когда мы догнали ее, Миэко замерла на миг, а потом переместилась на другую ногу, шагнув ей в сторону и вытянув невидимый шар над головой.
– Бутон бамбука.
Мы повторили за ней, подняв невидимый шар над головами.
Миэко шагнула к нам, подняла другую ногу и опустила ее и руки.
– Ключ к Небесам.
Мы повторяли, и Тоуми снова сделала быстрее нас. Ее ухмылка вскоре перестала меня тревожить. Стало ясно, что дело было не в скорости движений, ведь чем сильнее спешила Тоуми, тем медленнее становилась Миэко, перетекая из одного движения в другое, и нельзя было понять, где кончалось одно движение и начиналось другое.
И мои мысли были поглощены. Времени между движениями было немного, и хотя они были медленными и плавными, и в них не было смысла, я не успевала думать о Тоуми вообще.
Танец. Это был танец. Мы учили другие танцы здесь, и я их узнавала, и мы использовали их при изучении церемоний и песен. Этот танец был медленным, я такого никогда не видела.
Я была потрясена, ведь это и не было танцем, и после какого-то времени повторений медленных движений руками и ногами мне начало казаться, что я знаю движения, словно могла предсказать их. Миэко вела нас к следующим взмахам руками, шагам и взмахам ногами.
Урок продолжался, и я поняла, что хотя Тоуми спешила, я всегда предсказывала движение, что начинала показывать Миэко, и доходила я до конца раньше Тоуми.
Я привыкла к этому танцу? Мне казалось, что я помнила его из другой жизни, он напоминал и об отце, успокаивая.
Мы двигались, и я вспомнила голоса в лесу. Масугу-сан? А чей другой голос?
Миэко вернулась к первой стойке – Два поля – ноги на ширине плеч, руки перед животом.
– Еще раз, - сказала она и повела нас обратно по рисунку движений, что были мне удобными, как шаги и лазание по дереву.
* * *
Она восемь раз повторила с нами движения, и через какое-то время Эми и Тоуми начали двигаться с нами, а не ожидать движения. В конце Миэко замерла в изначальной стойке, но не сказала продолжать, а встала ровно с руками перед бедрами и поклонилась. Мы поклонились ей, словно были ее зеркалом. Это чувство пугало – двадцать человек двигалось как одно целое. Мы выпрямились.
Было слышно лишь треск хвороста в огне.
Миэко безмолвно ушла, а с ней и Братишки. За ними плелся Аимару.
Остальные вернули конюшне обычный вид. Мы закончили, и приехал Масугу-сан, его конь была в поту и грязи. Глаза его сияли, как не было
* * *
Как только мы вышли из конюшни, Тоуми прорычала:
– Что за бред это был?
Маи и Шино оттащили ее в сторону и зашептали, стараясь, чтобы старшие не услышали их, а тем было все равно. Одна из куноичи с мрачным видом цокнула языком и повернулась к главному залу. Выглядя как побитая собака, Тоуми побежала на свое нелюбимое место в Полной Луне, на кухне.
– Ну, - прошептала Эми, пока мы шли за Тоуми, - думаю, она могла бы спросить вежливее, но и я была растеряна. Ты знала движения. Ты знаешь, что это?
Я покачала головой.
– Не знаю, откуда я знала этот танец, или что это было. Просто… я понимала, что она от нас хотела.
Эми остановилась и посмотрела на меня, хмурясь. Конечно, Эми всегда хмурилась, так что было сложно понять, о чем она думала.
– Ты этого никогда не видела.
– Нет. Я так не думаю.
Эми кивнула, но пока мы шли к Ки Сану, она продолжала хмуриться.
22
Суп из перьев
На следующий день после обеда мы с Эми уносили остатки курицы в яму с мусором, когда услышали за нашим общежитием шипение. Мы моргнули, переглянулись, едва думая после долгих часов разделки птиц.
– Эми! Мурасаки! – голос принадлежал Аимару, он шептал как можно громче.
Переглянувшись снова, мы с Эми огляделись. Снега не было уже неделю, но в горах было очень холодно, все были в помещениях, позакрывали ставни. Я пошла к Аимару.
Наш друг был в куче одежды, так что едва мог согнуть руку, чтобы махнуть нам.
– Ты выглядишь глупо, - сказала Эми, но почти не хмурилась. Он напоминал тряпичную куклу.
– Очень смешно, - сказал он, мы с Эми тихо засмеялись, но не могли прикрыть руками рты, ведь держали корзины, полные костей, перьев, внутренностей и клювов. – Эй, я ждал вас вечность, а тут холодно!
Мы снова рассмеялись. Это было плохо с нашей стороны, но после всех странностей смеяться было приятно.
– Прости, Аимару-сан, - сказала я со смешком и низко поклонилась, но так, чтобы не рассыпать мусор.
– Ладно-ладно! Я давно хочу поговорить с вами! Но если вам так весело, то мне не о чем с вами говорить, - проворчал Аимару, и я постаралась взять себя в руки. Эми пришлось для этого прикусить щеки. Он посмотрел на наши корзинки. – Что вы делаете?
– Ну, - проворчала я, - мы разделали тушки милых куриц, чтобы у вас был ужин, а теперь несем то, что Ки Сан посчитал несъедобным, в мусорную яму.
Аимару нахмурился, и это ему не подходило.
– Хочешь суп из перьев, Аимару? – спросила Эми. – Уверена, мы с Мурасаки можем сделать его для тебя.