Романс для вора

Седов Б. К.

— Сделаем, — кивнул Шапиро.

— Дальше. Начальник заведения намекает…

— На сколько он намекает? — с пониманием подхватил Шапиро.

— На десять.

— Будет ему десять, — улыбнулся маленький Каценеленбоген. — Главное, чтобы он не забыл, от кого эти деньги пришли. Мало ли что… От сумы да от тюрьмы, знаете ли…

— Забудет он — не забуду я, — пообещал Бурдюк. — Ну а по части физической помощи — если нужно, пришлю сидельцев сколько нужно. Поднести там, поставить…

—

Спасибо, не нужно, — вежливо сказал Старостин, — у меня все это персонал делает. Аппаратура, знаете ли, дорогая. Если зэк уронит что-нибудь, кто будет платить?

— Как хотите, — Бурдюк пожал плечами.

Шапиро повернулся к Леониду Краю, который сосредоточенно выковыривал из салата кусочки курицы, аккуратно складывая их на край тарелки, и сказал:

— Теперь — сценарий.

Край оставил салат в покое и, вытерев губы салфеткой, сказал приятным баритоном:

— Сценарий… Ну, собственно, ничего особенного я не предполагаю. Но нужно, чтобы в кульминации зэки раскачивались, взявшись за руки, а потом, когда мы выпустим голубей…

— Каких голубей? — удивился Бурдюк.

— Обычных сизых голубей. Символ, так сказать, мира и свободы. Привезем с собой несколько сотен в коробках и выпустим в нужный момент. А зэки чтобы мечтательно смотрели на них и протягивали к небу руки. Кстати, надо организовать, чтобы небо в этот день было действительно чистым. А то знаете, как у нас в Питере — то солнце, то дождь… А ведь проект «Чистое небо над зоной» называется.

— Организуем, — уверенно сказал Каценеленбоген, — дадим военным денег, они по небу полетают, выпустят там эту гадость, как ее…

— Азотистое серебро, — со знанием дела вставил Роман.

— Вот-вот, серебро. В общем, будет вам чистое небо.

— Отлично, — Шапиро поднял рюмку. — Ну что, помоему, основные моменты обсудили.

— Почти все, — сказал Край. — Там по сценарию еще кое-что есть, но это потом, в рабочем порядке.

— Тогда — за успех нашего безнадежного дела!

Над столом раздался хрустальный звон, и после этого несколько минут все были заняты исключительно закусками.

Проглотив несколько соленых груздей, Бурдюк посмотрел на часы и сказал:

— Однако мне пора. Служба.

Он встал и, пожав всем руки, удалился.

Шапиро посмотрел ему вслед и сказал:

— А все-таки от него воняет. Какой-то казарменной гадостью.

— Да, — согласился с ним Каценеленбоген, — этот запах ничем не перебить. Одень его хоть в «Версаче», а разить все равно будет.

— Господа, господа, — улыбнулся Край, — о заместителе начальника следственного изолятора нужно говорить или хорошо, или ничего.

— Так ведь он вроде бы пока что живой? — сказал Старостин.

—

Это только с виду, — хмыкнул Край, — а так — труп трупом. Разве что ходит и разговаривает. Обыкновенный зомби. И воняет от него не казармой, а могилой.

— А ведь он наш партнер, — сказал Каценеленбоген.

— Да, — согласился с ним Старостин, — все-таки бизнес — грязное дело. Иной раз приходится расшаркиваться с такими… уродами.

— Надеюсь, к присутствующим это не относится, — вставил Шапиро.

— О, нет! — оживился Каценеленбоген. — Конечно, нет! Мы все милые люди, переводим старушек через дорогу и жертвуем деньги на развитие в Эфиопии лыжного спорта.

Все засмеялись, а Край сказал:

— Мне, между прочим, тоже идти пора. Так что вы, когда я уйду, кости мне не мойте. Я чувствительный. Икать буду.

Каценеленбоген взглянул на часы и поддержал его:

— Действительно, пора. Мы, акулы бизнеса… Кстати, — он посмотрел на Старостина, — Евгений, у меня есть к вам несколько вопросов, не интересных нашим гуманитариям.

Он с милой улыбкой взглянул на Романа и встал.

— Ну, если есть вопросы, — Старостин тоже поднялся, — тогда мы вас покидаем.

Все встали, обменялись рукопожатиями, и акулы бизнеса ушли.

За столом остались Роман, Шапиро и Марина, которая со скучающим видом разглядывала посетителей ресторана.

— Ну вот, деловая часть сегодняшнего вечера закончена, — с удовлетворением произнес Шапиро.

Роман зевнул и сказал:

— Слушай, Лева, ты в следующий раз все это без меня решай. Мне на ваших деловых встречах просто скучно. Ты обратил внимание, что я все время молчал?

— Дурак, — укоризненно сказал Шапиро, — на этой встрече обсуждались условия продажи товара. Товар — это ты. Товар должен быть лицом. Вот твое лицо тут и торчало. Понял?

— Да понял я, — поморщился Роман. — Генерал на свадьбе…

— Ну, не без этого, — согласился с ним Шапиро, — однако ничего не попишешь. Таковы правила игры. Тебе налить?

— Давай, — Роман кивнул, — и налей в другую рюмку, побольше. А то эти церемониальные рюмочки по пятнадцать граммов… Рука устанет поднимать, прежде чем окосеешь.

— Ты это, — Шапиро разлил водку, — ты подожди косеть. У меня к тебе еще один разговор есть. Поинтереснее, чем этот концерт в «Крестах».

— И даже поинтереснее, чем два миллиона коробок с дисками?

— Очень может быть, — задумчиво сказал Шапиро, — потому что на этом деле можно заработать нечто большее, чем просто одноразовый ящик денег.

— Интересно… — Роман поднял рюмку и посмотрел на сидевшую рядом с ним Марину. — Ну, тогда за присутствующих здесь дам.