Романс для вора
Шрифт:
Поэтому он и менял партии, как перчатки, все время оказываясь в той, которая к начальству поближе. И коммунистом был, и демократом, и у Черномырдина в «Нашем доме» отметился, теперь вот в «Великой России». Ну и что? Население в этих партиях все равно ни ухом ни рылом, а опытные в государственном управлении люди России нужны.
А кто сравнится по политическому опыту с тем же Сергеем Ивановичем Петровым? Бывший адвокат, семнадцать лет в парламенте — сначала в Верховном Совете, теперь вот в Думе. И не на задней скамейке — в ведущих комитетах и комиссиях. И все время
Как такого не заметить? Вот и заметили, и сразу стало ясно Сергею Ивановичу, что есть организации посерьезнее всех этих клоунских партий. Поначалу даже испугался.
А началось все буднично и просто.
Как-то Сергей Иванович обедал в думском кафе.
Расправился с наваристым борщом за четырнадцать рублей пятьдесят копеек, с котлетой по-киевски за десятку. Отдуваясь, вытянул «маленький двойной» арабики за пятерку. И уже было собрался уходить, когда к его столику подошел старый знакомый — Адольф Богданович Самоедов. Тоже депутат, отставной милицейский генерал, уже второй срок заседающий в комитете по охране правопорядка.
Сергей Иванович сошелся с ним на первомайской пьянке в приемной у председателя фракции. Здорово выпили тогда! Кое-каких слуг народа так и оставили на диванах до утра, а один из них не пожалел и старинной китайской вазы, коллективного подарка председателю фракции от товарищей по партии — наблевал туда, подлец!
На такой вот вечеринке и разговорились под виски «Глендфиш» двенадцатилетней выдержки.
Добродушно поиронизировали над нынешним своим партийным пристанищем (Самоедов тоже был не дурак нос по ветру держать). Сошлись на том, что организующая сила обществу, конечно же, необходима — тем более такому недоразвитому, как наше. И не дело, когда рулить государством пытаются всякие шуты гороховые. Это под силу только ответственным, опытным людям. Только такие люди способны укрепить державу, повести неразумных сограждан по правильному пути. И вовсе необязательно спрашивать об этом самих граждан — что поделаешь, если они не в состоянии понять своей собственной пользы…
Посокрушались: в том-то и беда наша, что нет сейчас такой вот сознательной, полезной для государства силы. Всяк себе рвет, не понимают, что сообща можно гораздо большего добиться. И ведь сколько швали мешает безнаказанно, путается под ногами!
— Кстати, Сергей Иванович, — вдруг прищурился Самоедов, — а помнишь, в начале девяностых ходили слухи о такой организации — «Белая стрела»?
Они уже выпили на брудершафт и перешли на «ты».
— Припоминаю, — кивнул Петров, — было что-то в газетах. Вроде бы какие-то шибко идейные менты отчаялись бороться с преступностью по закону и решили наводить порядок сами — казнить особо зарвавшийся криминалитет без суда и следствия. Как бы по законам военного времени.
Подвыпивший Сергей Иванович попытался замаскировать внезапно подступившую икоту ироническим смешком.
— Да ведь время-то и впрямь почти военное было! — не поддержал веселости собеседника Самоедов. — Что же им оставалось — сидеть сложа руки, когда демократические суды скопом оправдывали насильников и грабителей?
—
— А ты подумай вот о чем. Ведь любой слух, даже самый глупый, отражает какие-то общественные ожидания. Между прочим, в середине девяностых «Белая стрела» всплывала на некоторых судебных процессах — кажется, в Воронеже и еще где-то. Так не пример ли это той самой необходимой обществу активности ответственных государственных людей, о которой мы говорили? Может, из таких зерен и проклюнутся ростки нашей новой государственности? И нашего благосостояния?
Самоедов испытующе посмотрел на Петрова.
Тот не нашелся, что ответить, и поспешил перевести разговор на заблеванную китайскую вазу.
Больше они ни о чем таком не беседовали, только перекидывались ничего не значащими фразами в думских кулуарах. Самоедов всегда проявлял повышенное радушие, однако поглядывал на Сергея Ивановича хитровато, так что тому становилось немного не по себе.
И вот теперь Самоедов подсел к Сергею Ивановичу в думском кафе, и тот каким-то потаенным углом своего желудка сразу понял, что хиханьки-хаханьки кончились.
«Ко мне присматривались, — с тревогой и несмелой надеждой подумал он, — и, кажется, присмотрелись».
Так оно и вышло.
Адольф Богданович привез Петрова к себе на дачу. Попарил в бане, угостил запотевшей водкой и домашними соленьями. И потом, уже совершенно не таясь, выложил ему много интересного.
К Сергею Ивановичу действительно присматривались.
Очень серьезные и солидные люди из самых верхов. Обладающие реальной властью, но до поры до времени вынужденные мириться с тем бардаком, в который скатилась страна. Когда кривляющимся безродным жуликам за бесценок роздано народное достояние, а заслуженные государственные люди вынуждены пробавляться крохами с их стола.
За державу обидно!
Сначала Сергей Иванович особого доверия не вызывал. Все-таки бывший адвокат. Да и имя-фамилиюотчество поменял как-то карикатурно, без ума. Понятно, что Семен Исаевич Питкин — это вообще черт знает что, только в адвокатишках и шнырять. Но и из таких вот в Сергеи Ивановичи Петровы прыгать — тоже не подарок. Получился какой-то суперположительный персонаж из дурацких шпионских книжек про майора Пронина. Вкус-то надо иметь! Вон, тот же Самоедов — Адольф, а ничего, держится молодцом, никто ему не пеняет. Надо все-таки меру знать.
Однако при более тщательном рассмотрении сомнения в Сергее Ивановиче отпали. Расчетлив, прагматичен, вперед не лезет, но и позади не топчется. Ценит покровительство. На балаганные химеры типа идейной твердолобости давно наплевал с высокой вышки. Над так называемой публичной политикой смеется.
Годится!
— Так что теперь ты, Сергей Иванович, наш! — Самоедов, хоть и в банной простыне, выглядел очень впечатляюще. — И не пожалеешь об этом. Нас пока не так много, но мы на самом верху и знаем, что делать. За нами будущее!