Ромул

Житомирский Сергей Викторович

В то море, какое видно с Альбанской горы? — спрашивает Ромул.

То самое, только с другой стороны. Оно большое, это море. Вы смотрели на запад, а Аргос от нас на востоке. Наше море обходит разные земли...

Не отвлекай деда, — вмешивается Рем, — пусть расскажет, что дальше.

И Аккил рассказывает, как рыбак Диктис выловил сундук и привёз пленников на остров Сериф, где он жил. Царевна поселилась у него, сын Юпитера вырос и стал всех удивлять силой и храбростью. Казалось бы, всё хорошо. Но царём этого острова был брат Диктиса Полидект. Он

как-то увидел Данаю и посватался к ней. Но после Юпитера она не желала смотреть на смертных мужчин и прогнала Полидекта. Персей, конечно, встал на защиту матери. Тогда Полидект решил избавиться от него.

Как известно, самый простой способ погубить героя — послать на безнадёжный подвиг. Полидект долго думал, какое бы найти задание поопаснее, и вот что придумал. Обитало на земле в ту пору чудище по имени Медуза из рода Горгон, страшней не бывает: вместо волос на её голове росли ядовитые змеи, она их расчёсывала скорпионами. Эта Медуза Горгона умела летать без крыльев, а стоило человеку встретиться с ней взглядом, он тут же превращался в каменную статую. Так она убила много людей, а после её полёта погибали целые города! Вот её-то и велел убить Персею Полидект.

Но как же можно убить Медузу? — сам себе задаёт вопрос дедушка. — Ведь любой станет камнем, едва её увидит!

Рем тут же предлагает свой способ:

Надо подкараулить, когда она заснёт.

Не получится, Рем, — качает головой Аккил. — Понимаешь, змеи на голове Горгоны спят по очереди, какие-то всегда начеку, сразу заметят и зашипят.

А тогда, — подаёт совет Персею Ромул, — нужно подкрасться со спины...

Тоже нельзя, — возражает рассказчик, — змеи растут со всех сторон, и на затылке тоже.

Как же он тогда её победил? — изумлённо спрашивает Рем.

Завтра доскажу. Мне пора, видишь, как солнце опустилось. Но до Медузы надо было ещё добраться... Это целая история.

Дед поднимается и идёт к дереву, где привязанная длинной верёвкой пасётся его смирная старая лошадь.

Солнце уже у самого края небес, мама ещё не вернулась с озера. Братья сидят на той же скамейке, время от времени шлёпая надоедливых комаров.

Как ты думаешь, — спрашивает Ромул, — у Амулия тоже было предсказание про внука? Говорили, он сделал Рею весталкой, чтобы у неё не было детей.

Она же дочь Нумитора. Её дети Амулию не внуки, а внучатые племянники.

Ну, может быть, его предсказание касалось и племянников. Иначе отчего бы он боялся детей Реи? — возражает Ромул.

Согласен, — кивает Рем. — Значит, было. Но дед сказал, что предсказания всегда сбываются, а это не сбылось, значит, ложное.

Может быть, это просто ещё не сбылось, — догадывается Ромул, — а придёт время и сбудется?

Дети замолкают, потрясённые только что сделанным открытием. Выходит, совсем рядом, за серыми крепостными стенами Альбы вершится что-то таинственное и неотвратимое...

Значит так, — Ромул пытается привести мысли в порядок. — Амулий поместил Рею в храм Весты, где нет мужчин. А Марс увидел

её...

Внутренним взором, — подсказывает Рем.

И пролился к ней серебряным дождём, — решительно заключает Ромул, поясняя, — всё-таки он такой богатый, как Юпитер. А она родила божественного младенца. Или сразу двух, как наша мама Акка.

Не сразу, а по очереди, — уточняет Рем. — Меня раньше, поэтому я старше.

Ромул не возражает. Они продолжают, уже не сомневаясь в своей выдумке и не замечая этого, творят собственный миф. Каждая догадка становится для них реальным событием, которое ведёт к новым предположениям.

Следующий вывод напрашивается сам собой — раз предсказание должно сбыться, дети Реи Сильвии спаслись. Как иначе они смогут погубить Амулия? Ну, если Даная с Персеем не утонули в море в своём сундуке, то и младенцев Реи, лежавших в непромокаемой цисте, река не могла погубить. Ведь они дети Марса, и бог должен был их спасти.

Ой, — восклицает Рем, — помнишь, отец молился за детей Марса?

Значит, он тоже знает?..

Братья замолкают и чувствуют, как тайна вместе с наступающими сумерками обволакивает их.

Потом они на ходу сочиняют и рассказывают друг другу историю о том, как Тибр вынес корзинку с младенцами в море, а там рыбаки-рутулы (ведь они едят морскую рыбу, значит, ловят её) поймали цисту и какой-то рыбак в Ардее сейчас растит их как своих детей. Дальше они придумывают судьбу Реи Сильвии. Конечно, и её спас Марс. Бог велел зубастой щуке перегрызть верёвки, которыми её связали, она доплыла до моря и тоже сейчас живёт у рутулов. Осталось решить, нашла ли она сыновей? Ведь Акрисий кинул Персея в море вместе с матерью, а Амулий близнецов и Рею по отдельности...

Но тут с озера возвращается Акка и велит сыновьям отправляться спать.

Вооружённые благодаря деду Аккилу деревянными мечами, луками и колчанами тростниковых стрел, братья идут на площадку над озером, недалеко от места, где вчера подрались с войском Муция. Ромул, ощущая противный страх, решительно шагает за братом, который полон мстительной решимости. Но Муций со своими играет на другой стороне поля, видно, решил не связываться. Вскоре на площадку приходят друзья-однолетки, и (конечно, под руководством Рема) начинаются развлечения — поединки на мечах, соревнования по стрельбе из лука, бег, прыжки...

За обедом Рем спрашивает, когда приедет дед, он обещал, что сегодня доскажет про Персея. Отец мрачнеет и печальным голосом отвечает, что дедушка Аккил больше никогда не приедет. Ночью на его пастбище напали разбойники, скотину угнали, а ему отрубили голову. Завтра будут похороны.

Наверно, это шайка Кальпура, говорят, он любит так убивать.

Ромул цепенеет от ужаса. Что это значит — никогда? Ещё вчера за этим столом дедушка шутил, слушал мамины песенки, рассказывал таинственные истории, и вдруг — никогда! Он откладывает деревянную ложку, встаёт и идёт к озеру плакать. Мать окликает его, но Фаустул останавливает Акку словами: