Рой
Шрифт:
Через полчаса она об этом забыла, а когда вечером пришел любовник, оба забыли все прочее… только Елена удивлялась, как странно действует алкоголь: прямо-таки возносит душу над телом, иной раз казалось, будто она плавно подымается чуть ли не к потолку… а она, дура, лишь хохотала, думая, что это ее посетила такая эротическая феерия.
Ей так и не дано было узнать, что с ней произошло, – душа оставила этот мир раньше тела, ставшего пристанищем злой силы…
Дверь распахнулась, и людским взорам предстала женская фигура в шелковой сорочке, рельефно обтянувшей зрелые
В правой руке зомби сжимала молоток. А лицо! Боже, каков был этот лик!.. Зачарованный тугими сиськами, Алексей не взглянул выше, а если бы взглянул, содрогнулся бы не от страсти, а от ужаса. Не то чтобы лицо было как-то искажено злобой… нет, оно было просто мертвым – вот в чем ужас! Не было в нем живой мимики, не было взгляда человеческого. Глаза двигались, но это были совершенно неживые движенья, резкие рывки какого-то следящего автомата, а не человека. Рот скалился, с нижней губы текла слюна, в горле клокотал злобный рык, готовый в любое мгновенье взорваться адским ревом…
Да! Никакой Елены Климовой на этом свете больше не было. Перед людьми стояло существо, лишь скрытое женским обличьем, монстр, выжравший из человека все человеческое. Это мгновенно осознал Зверев, поневоле взглянувший в самые зрачки монстра и увидавший в них то, что смертному лучше не видеть.
– У, м-мать… Ну, харя! Гусев… – И не договорил.
Инерция мирной жизни! Михаил все еще не ощущал себя по-настоящему в бою и потому промедлил. Доля секунды – но и этого хватило, чтоб едва не отдать концы.
Монстр сделал неуловимое движение рукой – и молоток мелькнул в воздухе. Как Зверев успел увернуться?! Сам не знал и потом так и не смог вспомнить.
Миг – смерть свистнула над ухом. Молоток, пущенный со страшной силой, рассек воздух, а мог бы рассечь лоб лейтенанту, но тот пока дружил с удачей. Молоток влетел точно в раскрытую дверь «соболя» – Игорь вдруг взвыл, подпрыгнул, откаблучил финт не хуже лихого плясуна. Света взвизгнула с перепугу. Заметила, как биолог скорчился на полу.
Оба ствола враз плюнули огнем. Стена дома вспыхнула мутными фонтанчиками штукатурки. Что АКСУ, что «Макар» – оружие не снайперское, да еще стрелки были в грубых перчатках – град пуль бессистемно осыпал пространство. Что-то попало в цель – монстр рухнул, рванул на себе сорочку, тут же вскочил, ослепив мужские глаза ничем уже не скрытой наготой.
Страшный рев чуть не оглушил всех.
– В голову… – держась за ногу, просипел Игорь, – в голову надо!..
– Мишка! – заорал Алексей, глуша в противогазе сам себя. – В башку лупи! В башку!
АКСУ харкнул залпом. Тварь швырнуло назад, но она не упала – пуля вскользь царапнула плечо.
– Стой! – крикнул Гусев.
Тихий прапорщик оказался умнее, быстрее и храбрее всех. Он подскочил к твари и в упор шмальнул меж глаз – та не успела даже рыпнуться.
Пуля вырвала ползатылка, струя мозгов кровавой жижей хлестнула на крыльцо. Тварь захлебнулась воплем. На секунду она замерла, затем ноги ее подкосились – и она тяжко рухнула навзничь, раскинув руки.
И – гробовая тишина. Немо стояли люди, куда-то
И от этого ли, от чего другого – навзрыд завопила женщина:
– О-ой! Ой, Господи! О-о-о-й!..
Это было опасно, когда нервы у всех ходуном, – искра в стоге сена! Михаил прекрасно понял это. Он вскинул автомат, шарахнул краткой очередью в небо.
– Ма-алчать! – заорал, перекрывая басом возможную истерику. – Слушай мою команду!..
Все смолкли. Женщина закрыла руками лицо и мотала головой, не в силах видеть труп.
– Слушай команду, – повторил Михаил тише. – Сейчас… Леха! Подойди.
Меркурьев был тут как тут.
– Слышь, Леха, я речи двигать не горазд, а ты у нас этот… мастер художественного свиста… то есть слова. Изложи суть дела.
Алексей откашлялся.
– Попробую. – И за пять минут изложил эту суть.
Слушали – ни звука. После того как он умолк, еще секунд десять протекли в полной тишине. Затем мужик с окровавленной рукой, которую он успел кое-как перетянуть тряпкой, молвил:
– Ну, дела… И что нам теперь делать?!
– Что делать! – Алексей оглянулся. – Вот Игорь Рябинин из того института, он специалист… А мой совет вам: занять круговую оборону. Превратить дом в крепость. А главное – понять, психологически так переломить себя, прямо в голову вбить: это война! Война! Мирная жизнь кончилась. Нам не повезло. Ну что же делать?! Значит, надо жить на войне и выживать. Организуйтесь! Один за всех и все за одного. Выберите старшего, и чтоб его слово – закон. Соберите все оружие, у кого что есть, запасы продуктов, а главное – воду! Пока водопровод работает. Сколько эта блокада продлится? Я думаю, с месяц, около того. Вот этот месяц надо пережить. Можно? Можно! Сложно, но можно… Дом – крепость!.. Ну, это я повторяюсь, кажется. А технически… Игорь!
– Я здесь. – Рябинин, морщась и хромая, подошел.
– Растолкуй народу, что к чему.
– Да. – Игорь кивнул. – Ну, вообще это совсем не трудно, если соблюдать профилактику. Главное, не допустить проникновения нановитов через слизистую оболочку и повреждения кожи. Следовательно, аккуратность, ватно-марлевые повязки, перчатки… – И разложил все по пунктам, как в учебнике гражданской обороны.
Люди, кажется, потихоньку начали осознавать, что за беда накрыла их, но все-таки понять, принять это после размеренной мирной жизни вот так – как снег на голову! – казалось немыслимым.
Перевязанный мужик был здесь, похоже, самый сообразительный.
– Ладно, будем думать, – хмуро сказал он. – А со жмуром что делать? – Кивнул на труп, вокруг которого уже растеклась лужа крови. – И тот еще, на лестнице…
– Трупы лучше всего сжечь, – сказал Игорь просто.
– Сжечь! Где? Как?!
– Через пятак! – прогремел Зверев. – Ты что, еще не въехал? Это война! Мир кончился, забудь! Теперь у вас одна задача – живыми остаться. Ладно, мертвяков ваших мы стащим… – Михаил обернулся. – Ну, вон туда хотя бы. А дальше уж вы сами – перчатки, повязки надевайте, яму ройте. Бензином полейте – вон, из машин возьмете… Такая жизнь пошла! А у нас дел – целый город… Второй, говоришь, в подъезде?