Рой
Шрифт:
– Да нет у нас телефона домашнего! Мы же недавно переехали. Я думала… А теперь… – Губы девушки задрожали и стали плаксиво кривиться. – Теперь… Я без мамы никуда не поеду, – вдруг закончила она.
– А мы без вас – запросто, – брякнул Михаил.
Света вновь обозлилась, хотела облаять тупого омоновца, но Николай пресек такое дело в корне.
– А ну хватит! – прикрикнул он.
Все смолкли. Николай тоже две секунды помолчал, затем спросил:
– Еще у кого родные в городе есть?
Игорь виновато кашлянул:
– У меня брат младший… студент…
– Ну-у,
– Так, – твердо объявил майор. – Значит, сейчас – на склад. Берем под контроль. Опоздаем – считай, пропали. Как только займем территорию, отправляем экспедицию за родными. Немедля! Где ваша мама живет?
Света сказала.
– А ваш брат?
Игорь ответил…
– Ни фига себе маршрут, – проворчал Зверев.
Алексей тоже не обрадовался, представив себе путешествие по обезумевшему городу.
– И все-таки мы это сделаем, – решил Николай, повернулся, и «соболь» понесся дальше.
Алексей на всякий случай приготовил себя к худшему.
Он ожидал, что увидит на улицах хаос: орущий, дерущийся народ, сбитых с толку, отчаявшихся милиционеров, тупых зомби, которые крушат все подряд… Однако, слава богу, пока ничего такого не было. Почти ничего. Николай вел машину какими-то только ему известными закоулками, проулками, они мелькнули призрачно, почти как сон, – во всяком случае, Меркурьев ничего толком не успел разглядеть. Один раз пассажиры «соболя» увидали, как группа мужчин – человек пять-шесть – со всех ног промчалась через улицу из одного двора в другой… и было в этом беге что-то не то. Так не бегут люди, когда все нормально, так не бегут, дурачась, веселясь или хотя бы наперегонки… Так бегут в злобе, ярости, свирепой жажде догнать – и убить. Или в смертельном страхе. Смертельном! Алексей вздрогнул. Да! Вот именно. Так бегут, когда человеческим глазам открылся лик смерти – своей или чужой.
– Ишь, дунули, – заметил и Михаил. – Как лоси!
Все промолчали. Даже проститутки сидели тише воды, ниже травы. Ракитин гнал машину лихо, уверенно, закладывал крутые виражи из переулка в переулок. И вот уже помчались мимо хмурые, приземистые улицы промзоны: трубы, заборы, ангары, длинные кирпичные стены…
– Вон там. – И Николай свернул в неширокий проезд, с обеих сторон заросший какой-то дичью.
Проезд кончался тупиком: бетонный забор, широкие ворота, будка проходной с решетчатым оконцем… Майор рявкнул спецсигналом метров за двадцать до ворот, чего мог бы и не делать: дверь КПП распахнулась, оттуда выскочил молодой человек в темно-синей форме МЧС. Лицо у него было сразу радостное и испуганное.
– Наконец-то, товарищ майор! – вскричал он, кинувшись навстречу Ракитину, открывшему водительскую дверь.
Николай спрыгнул на землю.
– Здравия желаю, лейтенант, – козырнул он. – Представьтесь по форме!
Лейтенант на миг осекся, увидав в машине вооруженного омоновца, но тут же вытянулся, вскинул руку к виску и четко отрапортовал:
– Так точно! Начальник смены лейтенант Сабирьянов!
– Кто еще в смене?
– Прапорщик
– А, Старостин… Спортсмен, да?
– Так точно! Пятиборец.
– Больше никого нет на складе?
– Никак нет!
– Так. Ладно, лейтенант, командуй. Ворота открыть, машину на территорию… Меркурьев!
– Я! – Алексей понял, что нужно подыграть, ответил четко, по-военному.
Николай это оценил.
– Сядь за руль, загони тачку.
– Есть! – Журналист полез на водительское сиденье.
Майор кивнул, а Сабирьянову сказал:
– Ну, пойдем, лейтенант, потолкуем.
Они пошли к КПП, и лейтенант торопливо заговорил:
– Товарищ майор, объясните, что происходит?! У нас тут всякая связь прервалась, даже рация молчит. Последний раз связались с Управлением час тому назад. Они нам: ждите указаний… и все! Как в воду канули. Мы и туда и сюда – везде гроб. А тут неподалеку стрельба какая-то…
– Идем, идем. Сейчас расскажу.
Скрылись в здании. Через пару секунд ворота плавно поехали вправо. Алексей чуть тронул акселератор, мотор отозвался бодрым рокотом. Нажал сцепление – ничего, плавно.
Ворота открылись, приглашая мини-вэн к въезду.
– Спасибо, – сказал Алексей, воткнул скорость и аккуратно покатил к неказистому, длинному, как бы с силой вбитому в землю зданию. Кто-то из девок глупо хихикнул.
Меркурьев с интересом осмотрелся. Журналист – такая профессия, которая забрасывает человека в разные причудливые места, куда мирный обыватель сроду не заглянет. Алексей успел побывать: на воздушном шаре, в барокамере, в подземных городских коммуникациях, на заброшенном кладбище (ночью!), в анатомическом театре… ну, а уж всяких окраин, мрачно-таинственных цехов, ангаров, территорий повидал немерено. И они всегда странно волновали его своей непохожестью ни на какие другие человеческие обиталища – не город, не деревня, не поселок… И вот она – знакомая картина. Чистая техногенность! Сделано людьми, а людей не видно.
Но вот, впрочем, и люди. Из двери КПП вышли Ракитин, Сабирьянов и невысокий коренастый прапорщик. Лейтенант выглядел ошарашенным, на квадратной роже прапора никаких эмоций не было.
Николай махнул рукой:
– Выгружайтесь!
– Есть, – довольно пробасил Зверев. – Ну, женский пол, на выход!.. – И распахнул боковую дверь.
Девушки послушно затопотали каблучками по ступенькам, даже Светлана промолчала.
Подошли эмчеэсники.
– Знакомьтесь, – деловито сказал Ракитин. – Лейтенант Сабирьянов, прапорщик Гусев. А это наша команда!
При виде женщин лейтенант вмиг переменился. Растерянность как рукой сняло.
– А… Очень приятно! – молодцевато приосанился он, но Ракитин не дал развиться этой теме.
– Так! Нам нужно наших близких привезти… – Он кратко описал ситуацию.
Сабирьянов понятливо кивал. Прапор же стоял столбом, не шелохнулся.
Николай закончил так:
– Поедут Мамаева, Рябинин, Зверев… ну, и кто-нибудь из ваших, лейтенант? Все-таки лишний ствол. Гусев, поедете?
Тот пожал плечами.