Рукопись Ченселора
Шрифт:
– «Сознание того, что руководители страны перестали соблюдать принципы правосудия и справедливости. Это нужно показать народу и призвать администрацию к ответу…»
Ченселор чувствовал себя довольно глупо: он цитировал собственные сочинения.
– Спасибо, мистер Ченселор, – откликнулся женский голос с акцентом. – Прошу вас, проанализируйте свои ответы. Суммируя всю информацию, вы найдете то, что ищете.
Питер был крайне удивлен:
– Она мне ничего не подсказывает. Мне нужно повидаться с Лонгвортом. Скажите мне, как его найти.
– Никакого Лонгворта я не знаю. Я только читаю то, что передал
Раздался щелчок, и Питер услышал длинный гудок. Он резко повесил трубку.
Какая-то ерунда! Три ничем не связанных телефонных разговора, в которых цитировались отрывки из написанных им книг. Ничем не связанных? Не совсем так. Первые три цифры номеров повторялись. А ведь они указывают на определенный район города. Где телефонный справочник?
Справочник оказался подвешенным на цепочке с правой стороны. В алфавитном указателе абонентов Питер нашел ресторан «Манфриди». Он помещался на 12-й улице в северо-западной части города. На второй звонок ответила фирма «Артс энд индастриз», на третий – отдел истории и технологии. Какая между ними связь? И вдруг ему все стало ясно. Это же названия зданий в комплексе Смитсоновского института! Ресторан «Манфриди» находится неподалеку от Мэлла, рядом со Смитсоновским институтом. Возможно, единственный ресторан в этом районе.
Но где же конкретно в Смитсоновском институте? Ведь комплекс колоссален.
«…Проанализируйте свои ответы». «Это нужно показать народу и призвать администрацию к ответу…»
Администрация! Административное здание Смитсоновского института, один из ориентиров Вашингтона. Ответ найден: Лонгворт там!
Питер отпустил телефонный справочник, повернулся, открыл дверь будки и замер. Перед ним стоял человек в плаще. В темноте, озаряемой мерцающими рождественскими огнями, Ченселор заметил в руке человека пистолет с глушителем, нацеленный прямо в его, Питера, живот.
Глава 27
Времени на раздумье не было, и Питер закричал. Громко и истерично, как только мог. А потом резко выбросил левую руку в направлении пистолета.
Раздались два коротких хлопка-выстрела. В нескольких метрах от Питера истошно закричали мужчина и женщина. Схватившись за живот, женщина упала на тротуар и стала корчиться от боли. Мужчина закружился волчком, закрывая лицо руками. Сквозь его пальцы сочилась кровь.
Все перемешалось. Человек в плаще снова нажал на спусковой крючок.
Ченселор услышал хлопок, его рука нащупала теплый ствол пистолета. Позади раздался звон разбитого стекла. Из последних сил удерживая рукой пистолет, Питер пнул человека в плаще по ноге, потом ударил его коленом в пах и вытолкнул на проезжую часть, по которой безостановочно двигались машины. Человек в плаще ударился о бампер одной из них и тут же был отброшен к бровке тротуара.
Страх придал человеку в плаще сил. Он поднялся. В руке его блеснуло длинное лезвие ножа, и он бросился на Ченселора. Тот, уклонившись от удара, отскочил к будке. Потом он переложил пистолет из левой руки в правую и направил его на человека в плаще, но нажать на спуск так и не смог. Не смог выстрелить.
Человек в плаще нанес новый удар, причем лезвие ножа он попытался наставить так, чтобы перерезать Ченселору горло. Но Питер уклонился от удара, и кончик ножа только проткнул ему свитер.
Вдали послышался вой сирен. Все громче звучали полицейские свистки. Повинуясь инстинкту самосохранения, Питер с пистолетом в руках бросился на своего противника и нанес ему удар по голове. Затем он протолкался через охваченную паникой толпу к перекрестку, выскочил на проезжую часть и, не обращая внимания на движущиеся машины, побежал.
Он свернул в узкую боковую улочку. Какофония из воя сирен и человеческих криков начала утихать. Здесь было темнее, чем в деловой части города, потому что в старых двух-трехэтажных домах размещались лишь небольшие конторы.
Питер укрылся в тени какого-то подъезда. Грудь, ноги и виски сковала боль. Он задыхался, ему было дурно, и казалось, его вот-вот вырвет. Прихрамывая, он двинулся вперед, стараясь набрать в легкие побольше воздуха.
Так или иначе он должен добраться до Смитсоновского института, до Алана Лонгворта – это не вызывало у него никаких сомнений. Но прежде нужно было успокоиться, найти укромное местечко и передохнуть, чтобы перестало стучать в висках, а то… О боже! У начала узенькой улочки в сумрачном свете фонарей он заметил двух мужчин, которые останавливали прохожих и что-то у них выспрашивали. Значит, его все еще преследуют.
Ченселор медленно продвигался от одного затененного места к другому.
Бежать он не мог, потому что сразу бы себя выдал. Он укрылся за чугунной решеткой, возвышавшейся над каменными ступенями, и оглянулся назад. Теперь мужчины переговаривались между собой, причем тот, что стоял справа, держал около уха рацию.
Просигналил сворачивавший в улочку автомобиль. Двое мужчин, оказавшиеся у него на пути, отступили, и автомобиль скрыл их от Питера. Но если он их не видел, значит, и они его не видели. Однако так могло продолжаться лишь две-три секунды, не больше.
Ченселор вышел из-за решетки и побежал по тротуару. Если ему дастся двигаться с такой же скоростью, что и приближавшийся автомобиль, то он сумеет продлить время, в течение которого его не будет видно. Выиграет три-четыре лишние секунды. Он прислушался к шуму мотора двигавшейся за ним автомашины – маневр удался.
Он добрался до угла, стремительно повернул за него и прижался спиной к стене здания. Потом высунулся и посмотрел назад, в узкую улочку. Мужчины осторожно передвигались от подъезда к подъезду, и эта их осторожность удивила Питера. И вдруг он все понял. У него же был пистолет, о котором он в панике совсем забыл. Но тяжелый пистолет, оттягивавший карман куртки, напомнил ему о себе. Пистолет, из которого он не мог выстрелить.
Прохожие поглядывали на Питера с подозрением. Быстро проскочила какая-то парочка. Мать с ребенком, чтобы избежать встречи с ним, перешла на другую сторону. Ченселор бросил взгляд на табличку с названием улицы – Нью-Гэмпшир-авеню. По диагонали от того места, где он находился, на авеню выходила Т-стрит. Значит, он в торговом центре, севернее площади Лафайета. Таким образом, он успел пробежать кварталов двадцать или даже больше, если учесть, что он отклонялся от прямого пути. Теперь ему предстояло вернуться назад и, двигаясь в юго-восточном направлении, к Мэллу, преодолеть вдвое большее расстояние.