Рулетка судьбы
Шрифт:
— Как же пробрался в Думу? — Собков не удержался от наивного и, вместе с тем, опасного вопроса. Копаться во внутренностях «заказанных» в эскадроне запрещалось. — Ведь выбрали…
— Ты еще мамку и няньку депутата вспомни! Поплачь над его слюшявым детством… Не гони волну, киллер, захлебнешься!… Запомни: Пушкарев Семен Григорьевич… Впрочем, не будем торопиться. Сначала — Ганс и Бестан… Связь со мной — через Бульбу. Он теперь торгует не на Киевском рынке — на Люберецком. Найдешь. У него получишь стволы и капусту. Он же сведет с наводчиками. Парольные фразы старые. Помнишь?
Киллер
— Аванс получишь перед вылетом. Комендировочное, под"емные и — прочее. Не хватит — тот же Бульба подкинет. Успехов тебе, Пуля. Возвращения на виллу к куколке.
Прводив Монаха, Собков долго расхаживал по номеру, напряженно думал.
Спрашивается, чем так насолили обычные кавказские предприниматели могущественному «Эскадрону смерти»? Или его хозяевам? Зачем понадобилось организовывать знаменитому киллеру дорогостоящее возвращение в Россию? Надо же, даже измененение личности запланировали, французского лекаря-косметололга разыскали…
Скорей всего, устранение двух пиковых — обычная разминка перед главным
— ликвидацией бизнесмена-политика. Генеральная репетиция. Правда, не исключено, что бизнес Ганса и Бестана где-то пересекся с депутатским.
Александр привык докапываться до самых истоков заказаных покушений. Не потому, что его так уж интересовала нравственная сторона ликвидации — о ней он не задумывался. Просто не привык работать с завязанными глазами.
Он не знал, что Ганс вместе с Бестаном и Голым давно подкармливали уголовку тайной информацией. После ликвидации Голого, эстафета перешла к Бестану. Уголовка держала Ганса в качестве запасного игрока. Бегство кавказцев от карающего карабина российского терминатора ошеломило сыскарей. Возвращение Ганса — приятная неожиданность. Появились свежие идеи, перстепктивные замыслы.
Заволновался и криминальный мир. Назревала реальная опасность провала намеченных акций. В том числе, проникновение в недра власти. На первых порах — в депутатский корпус. Хотя бы на место «умершего» Пушкарева.
Поэтому Монах получил жесткое приказание: пиковые предатели должны исчезнуть. Вдогонку за Спасским-Голым. Вслед за ними послать депутата. Иначе командира «Эскадрона смерти» ожидают крупные неприятности. Какие именно — Монах отлично знал. Поэтому и решил ликвидацию поручить знаменитому киллеру…
Глава 3
В самолет Александр вошел в мрачном настроении. Так всегда бывает, когда он безоружен. Желанные стволы ожидают его на Люберецком рынке. Туда еще доехать требуется. Живым и невредимым.
Киллер забрался в кресло, будто улитка в раковину. Опасливо изучает пассажиров. Вдруг среди них затесался российский сыскарь либо агент Интерпола? Или — монаховский пастух? Интуиция редко обманывает киллера, он доверяет ей, как верующий Богу и его архангелам.
Постепенно успокоился. Ни одного подозрительного лица, никто его не пасет. Солидные иностранцы с брезгливостью и осуждением поглядывают на шумных, небрежно одетых, грубых новых русских. Одним словом — медведи! Восторженно кричат дети, оживленно переговариваются женщины. Потные, матерщиные
В соседние кресла уселись громоздкий мужик и щупленькая, небольшого росточка, его супруга. Интересно поглядеть, как эта уморительная парочка занимается любовью? Впрочем, какое ему дело до сексуальных поз cоседей? Александр отвернулся к иллюминатору.
Громила поерзал толстым задом, откинул и возвратил в прежнее положение спинку, подвигал подлокотниками. Испытующе оглядел молчаливого соседа.
— Терпеть не могу летать с незнакомыми людьми, — прогудел он на подобии пароходной сирены, предупреждающей о предстоящем отплытии. — Некуда Филимон Терентьевич. Ни туда и ни сюда, двигаться нам некуда, — неожиданно продекламировал он. — Именно с этой присказки предки выдернули последнее словечко и взяли его вместо человеческой фамилии.
— Филя, — укоризненно прошептала женщина. — Ты слишком громко говоришь.
— Мешаю кому-нибудь? — оглядел соседние кресла Некуда. — Я ведь и без того — едва слышно, — снова загрохотал он. — Жинку Неонилой зовут, по деревенски — Нила.
Пришлось представиться. Предваряя нежелательные распросы, максимально подробно.
— Поронин Сергей Сергеевич. Бизнесмен. В Париже проводил деловые встречи с французскими предпринимателями. Заодно отдыхал. Как принято говорить, приобщался к мировому искусству. Сыт по горло. С удовольствием возвращаюсь домой. Признаться, устал зверски.
— Понимаю, Сергей Сергеевич, сам едва языком ворочаю, — Неонила возражать не стала. — Я тоже занимаюсь бизнесом. Правда, мелким. Там откусишь, здесь оторвешь, там своруешь, здесь — сам хорош.
— Филя, перестань ерзать в кресле, сломаешь.
— Как?… Что сломаю? — остановился, как лошадь на скаку, бизнесмен. — Ах, вот ты о чем!… Ладно, не буду, — повернулся к Сергею Сергеевичу и продолжил. — Кой о чем с французскими коллегами сговорился. Правда, дерут почище нашей налоговой службы, но кое-что удалось выторговать.
— Филя, перестань размахивать ручищами…
— Чем размахивать?… Ладно, не буду, — снова пообещал Некуда. — Где промышляете? Если, конечно, не коммерческая тайна. По себе знаю — два считаешь, три держишь в уме. Народ пошел аховый, на ходу каблуки с подметками отдирают, карманы выворачивают.
— В Сибири.
— Ах, какая прелесть эта матушка Сибирь. Будь моя воля, — бросил он осторожный взгляд на жену-воспитательницу, — оставил бы все свои лавки-лотки да подался куда-нибудь под Красноярск. Поморозиться, как следует, разогнать московскую хандру.
Собков старался больше помалкивать. Бесконечная болтовня «мелкого» бизнесмена его вполне устраивала. Отделывался короткими фразами. В ответ получал отличную информацию. Если, конечно, освободить ее от лишней шелухи.
Знакомство с Филимоном — щедрый подарок судьбы. Остается только укрепить наметившиеся ростки симпатии, подкормить корни, полить листочки — надежная база в первопрестольной обеспечена.
— Вы чем-то озабочены? — тихо спросила миниженщина. — Все время молчите, вид пасмурный…