Рулетка судьбы
Шрифт:
А вот одна легковушка все же остановилась.
— Куда ехать, красотка? — высунулся из окна вихрастый парень. — Если женишка ищешь, я — пас. Уже окольцован.
Сидящая рядом девчонка засмеялась. Положила головку на плечо парня, обхватила его за шею, прижалась. Есть же, все-таки, на свете счастливые люди, позавидовала Ксана, подходя к машине. Радуются, смеются. А у нее — слезы не просыхают.
— В Москву.
— Подвезем телку, Оленька? Ножками далеко не уйдет.
— Подвезем…
Дружная пара, как выяснилось — молодожены, не только довезла до кольцевой дороги —
— Извините, я — без денег…
— Чепуховина! Возьми визитную карточку. Позвонишь — встретимся.
Удивительный человек, этот Костя. Вроде, серьезно говорит и, вроде, подшучивает. Какой-то коктейль из правды и неправды.
Проводив взглядом машину, Ксана медленно пошла к знакомому под"езду…
Отставной вертухай встретил полуночницу без встревоженных вопросов и нравоучительных наставлений. Мать крепко спала. Привыкли родители к излишне самостоятельной дочери, доверяли ей, не донимали расспросами.
— Ужинать будешь? Впрочем, какой там ужин, завтракать впору.
— Сыта, — коротко ответила Ксана. — В гостях была на дне рождения,
там и наелась, и напилась…
— Тогда марш в постель, егоза…
Девушка разделась, скользнула под прохладную простынь, закрыла глаза.
Но сон не шел. В голове — какая-то мешанина из рванных обрывков воспоминаний. Свадьба Рассказовых, мерзкие наставления Столкова, знакомство с сибиряком, застолье в коттедже, наконец, «розовая» комната на втором этаже. Она, будто наяву, ощущала мужские об"ятия, поцелуи прожигали на ее теле раны.
Разве уснешь?
Что только она не делала! Считала до трех тысяч, заставляла себя расслабиться, вспоминала приятное — ничего не помогло. Когда затрещал, предусмотрительно заведенный отцом, будильник, девушка по прежнему лежала с открытыми глазами.
Ровно в девять утра стажер Банина вошла в кабинет, занимаемый двумя сыщиками. Слава Богу, Дымов отсутствует. Ксана неизвестно по какой причине испытывает по отношению к нему чувство вины, его присутствие как бы давит на нее.
А вот Столков — на месте. Увидев вошедшую девушку, отложил в стороны бумаги, вопросительно сощурился. Будто раздевает стажера и осматривает ее голое тело. Ну, до чего же неприятная личность! Слава Богу, «командировка» завершена и сегодня же она возвратится к прежнему наставнику.
— Ну, и как, стажер, нашла шрам у своего хахаля или не нашла?
— Прежде всего, хахалями не занимаюсь! Учусь бороться с преступностью, а не разглядывать голых мужиков!
Не ожидая приглашения, Банина уселась на стул, стоящий возле стола Дымова, подальше от капитана. Расправила на коленях короткую юбчонку. Передразнивая сыщика, прищурилась. В переводе: еще будут вопросы или мне можно заняться поручениями старшего лейтенанта?
— Не
— Извините, товарищ капитан, но таких, как вы, в бордель не пускают. Вдруг заразите проституток стыдными болезнями… Простите за дерзость. Просто ответила вам тем же, — Столков кивнул. Сейчас не до разборок с хамкой. Наказание за оскорбление последует позже. — Теперь — по интересующему вас вопросу. Шрам на предплечье не обнаружен.
— А может быть, тебе было не до разглядываний? — Столков облизнулся, будто голодный кот. — Другое было в голове? Не то место ощупывала.
Девушка не ответила. Ограничилась брезгливым взглядом и недоуменным шевелением плечиками. Грамотный, образованный, и — непроходимый хам и глупец!
— Ладно, шутки в сторону, — нахмурился капитан. — По всем данным
шрам должен быть. Можно изменить внешность, сделать пластическую операцию,
изменить цвет волос, но шрама не скрыть. Лично я на девяносто процентов
уверен: Поронин и терминатор — одно и тоже лицо… Ты с ним еще
встречаешься? Кстати, подполковник продлил срок твоего пребывания под
моим началом на три дня.
Стажер снова пожала плечами. До чего же красноречив этот жест: то показывает обиду, то выражает недоумение, то — равнодушие, то — презрение.
— Мне все равно. Прикажете — встречусь. Работа есть работа.
— Считай — приказываю! Нужны пальчики Поронина. Как это сделать — сама придумаешь. Мне недосуг заниматься мелочевкой. Можешь быть свободна.
Появилась еще одна причина для посещения коттеджа Некуды! Кроме оставленных документов и оружие. Она увидит Сергея! Какое это счастье! А капитан получит желанные «пальчики». Только не Поронина…
На следующий день Банина поехала в коттеджный поселок. Автобус полз, переваливаясь с боку на бок, скрипя изношенными суставами. Было бы лучше и удобней воспользоваться экспрессом, но Ксане хотелось продумать предстоящую встречу, спланировать свое поведение, заранее заготовить ответы на возможные вопросы Сергея.
На зоне, где она жила с родителями, лучшым другом сопливой девчонки был немолодой зек. Дочку вертухая заключенные любили. Наверно, она напоминала им об оставленных на воле семьях. Философ, такую кликуху приклеили старичку, любил ее больше всех.
В свободное время она забиралась к нему на колени, забрасывала недетскими вопросами.
— За что тебя посадили?
Философ раздумчиво чертил веткой на песке понятные только ему одному знаки. Говорил медленно, окаймляя каждую фразу длинными паузами.
— Вырастешь — поймешь… Сажают либо за честность, либо за глупость. Я сел и за одно и за другое, — старик вздохнул. В его груди забулькало, заскрипело. Позже Ксана узнала: туберкулез. Последняя неизлечимая стадия.
— Захотел лучшего, вот и загремел с семью годами на ушах… Тебе еще жить да жить. Вот и мотай на ус: прежде чем наступить ногой на землю — подумай: не опасно ли, не раздавить бы червяка либо лягушку. Живые существа, им тоже хочется дышать воздухом, кушать вволю… Ну и все прочее…