Рулетка судьбы
Шрифт:
Выждав четверть часа, «пенсионер» поднялся, со стоном потер ноющую поясницу, расплатился с официантом и заковылял к ближайшему телефону-автомату.
Один губок… второй… пятый. Наконец, раздался знакомый голос.
— Вас слушают… Алло!… Говорите.
Собков удовлетворенно улыбнулся и положил трубку. Зверь — в берлоге. Дело за малым — проникнуть туда охотнику.
К стойке портье подошел старичок-пенсионер. Подслеповатые глаза ощупали сидящих в креслах двух полных, вальяжных мужчин при галстуках, трех женщин явно продажной профессии, выставивших на показ
Ничего подозрительного, обычный слепок с рыночной действительности.
— Мне нужно навестить господина Вильямся Грея.
Молодой человек с мощными плечами борца предупредительно поднялся. На лице расплылась угодливая улыбочка, но глаза — острые, ощупывающие.
— Представьтесь, пожалуйста.
— Нефедов Иннокентий Петрович. Владелец заведений отдыха состоятельных мужчин с саунами и массажистками.
Услышав о бизнесе старикашки, три путаны заволновались, принялись перешептываться. Одно дело охотиться в гостинице за редкими клиентами, совсем другое — обслуживать мужиков в комфортабельных комнатах заведения для отдыха бизнесменов.
Вдруг старикашка возьмет на работу! Неважно в каком качестве — массажисток или официанток?
Профессия владельца домов терпимости давно заготовлена впрок. Ибо бывший эскадронец отлично знает сластолюбие бывшего своего командира. Ни одной юбки мимо не пропустит, чтобы не ущипнуть и не огладить, не брезгует вокзальными проститутками, при случае охотно пользует пожилых вдовушек или даже жен своих шестерок.
Услышав о профессии «Нефедова», Монах обязательно захочет испробовать местных путан.
Портье-тяжеловес снял трубку телефона, прикрыл ее лопатообразной ладонью, что-то прошептал. Так умело, что Собков не услышал ни единного слова. Впрочем, он догадывался о содержании разговора и не надеялся на легкий успех.
— К сожалению, господин Грей принять вас не может. У него сейчас — дама. Он просит навесить его завтра утром. Ровно в десять.
Собков опустился в кресло, стоящее под фикусом, и задумался.
Все понятно, без четверти десять утра один из шестерок Монаха будет дежурить в холле, оглядит со всех сторон «владельца местных борделей». В принципе, ничего страшного — горбоносого киллера знает в лицо один Монах, вряд ли он посвятит в свою тайну примитивного телохранителя. А вдруг посвятит? Впрочем, не стоит заранее гнать волну. Киллер уверен в своей ловкости и находчивости.
— Можно сесть рядом с вами, мужчина? — кокетливо спросила одна из ночных бабочек и, не дожидаясь разрешения, присела на край соседнего кресла. Так, что ее теплое круглое колено вжалось в бедро «секспредпринимателя». — Почему загрустили? Симпатичный, богатый и вдруг — тоска? Такое не бывает.
С другой стороны пристроилась на подлокотник кресла вторая путана. Третья облокотилась на спинку, положив тяжелую грудь на плечо перспективного старичка.
— Откуда взяли, что я грущу? — искренне удивился Александр. — Вот что, лярвочки, лучше поищите себе других клиентов. От меня — ни сладости, ни баксов.
— Я бы этого
Жирные, окольцованные золотом и бриллиантами мужики переглянулись, брезгливо поморщились и поспешно покинули холл. Портье поощряюще улыбнулся. Непонятно, в чей адрес — осажденного старичка либо предприимчивых девочек, которые обязательно поделятся с ним заработанной капустой.
— Знаем ваши намерения, — рассмеялся «старичок». — Вначале в штанах пошарите, после — в карманах… Сказано, ищите других.
Он попытался подняться, но стоящая позади блондинка обхватила его за шею и прижала голову к своей груди, упакованной в тесный, надушенный до тошноты бюстгалтер.
— Возьми к себе в заведение, а? Мы — классные девочки. Пощупай бедрышки, грудки, животы — сам убедишься. Надоело сшибать в гостиницах либо нищих малолеток, либо кладбищенских старцев. От них — ни вару, ни навару. Сам посуди, разве это жизнь? Одни слезы. Неужто такие, как мы не заслуживают лучшей доли?
— Возьми, не пожалеешь, — плакалась вторая. — Будем отстегивать, сколько скажешь.
Блондинка молчала, но все крепче и крепче вжимала голову Голубева к пухлым грудям. Будто демонстрировала их сооблазнительность.
— Ладно, лярвочки, подумаю. Завтра в семь вечера подгребите сюда — получите ответ.
— Возьмешь?
— А куда от вас денешься, — рассмеялся Собков — Возьму.
Проститутки поднялись, оправили юбки с блузками и, демонстрируя недюженную энергию, бодро выскочили на улицу. Обещания обещаниями, а кушать нужно каждый день по три раза. Авось, удастся снять набитого деньгами бизнесмена, прожить до завтрашнего утра.
Киллер снова задумался.
А вдруг Монах все же рискнет открыться шестеркам? С пред"явлением фотки. В Париже, после пластической операции, сделанной лионским умельцем, эскадронный заставил сфотографироваться. Просто так — на память.
Как бы сейчас эта самая память боком не вышла?
Придется рисковать…
В четыре утра киллер проснулся и начал гримироваться. Задача нелегкая. С одной стороны, портье должен узнать вчерашнего посетителя. С другой — шестерка Монаха — увериться в том, что у стойки стоит не Собков. А вот фальшивый англичаннин должен узнать мстителя. Обязательно!
Значит, он должен быть одновременно узнаваем и неузнаваем. Задачка!
К семи утра Александр был готов. Дорогой, но скромный, костюм, сиреневая рубашка, не бросающийся в глаза галстук — все подчеркивало солидность бизнесмена среднего уровня. Синева под глазами может быть причиной старости либо усталости, морщины на лбу — следствие того же. Единственно, что не удалось скрыть либо даже уменьшить — горбинка на носу. Остается надеяться на скудное освещение в гостиничном холле.
До назначенной встрече с Монахом — целых три часа. Куда деваться? Не сидеть же с бомжами на бульварной скамейке, не валяться же с проституткой? Выход единственный — выбраться на оживленный рынок, затеряться там среди продавцов и покупателей…