Рулетка судьбы
Шрифт:
— Даешь, дружище! За такую разработку операции придирчивый профессор Хвалков и тот поставил бы пятерку, — непритворно восхитился Баянов. — Даже глядеть не стану — и без того все ясно… Вот только одного ты не учел: психологии и подготовки киллера.
— Что ты имеешь в виду?
Клименко недовольно поморщился. Он обожал похвалу и ненавидел любую критику. Впрочем, как и Баянов.
— Во первых, он — удивительно волевой человек. Если что-нибудь задумает, сметет все препятствия, стены лбом пробьет. Во вторых, классный снайпер. Почти не целясь, из десяти возможных
— Ладно, учтем, — нехотя согласился он. — Ты хочешь учавствовать в операции?
— Ни за что! Собков увидит меня только после двухнедельной отсидки в одиночной камере. И ни часом раньше… Что касается тебя — можешь раз-другой допросить. Но я прошу особо не мозолить глаза. «Пациент» должен продумать все последствия своего провала, взвесить, оценить.
Солидный гражданин Французской республики каждое утро медленно прогуливается рядом с морским вокзалом. Один или вместе с Поленькой. Подолгу бродит по набережной или стоит, облокотившись на парапет, бездумно вглядываясь в морской простор. Будто изучая маршрут возвращения в Россию. А чем еще заниматься? Расписание изучено, билет в кармане, отправление теплохода через неделю.
Однажды он пошел к морю вечером. Конечно, один, Поленьку мать уложила в постель. Александру невмоготу сидеть в четырех стенах перед осточертевшим телевизором, на экране которого беснуются голые красотки и длиноволосые парни.
Солнце уже ушло за горизонт, но темнота еще не наступила. В облысевших кронах деревьев мигают тусклые звезды. Улицы полупустые — жители огромного города спрятались в своих квартирах. Их пугают бандитские разборки, они устали от постоянной тревоги, перестали надеяться на помощь милиции.
А киллеру бояться нечего. Ночной «пропуск» в виде пистолета всегда наготове, захочет какой-нибудь бандюга поживиться — ради Бога, появится развлечение. И — тренировка. Вот уже около месяца ему не приходилось стрелять.
Собков с"умел подавить в себе предчувствие грядущей опасности. Он взвел себя, как взводят тугую пружину. Придет время и она соскочит с предохранителя, разбросает всех, кто вздумает помешать ему наказать Монаха и освободить Ксану.
Быстро темнело. Вдоль набережной зажглись тусклые фонари. Пора возвращаться, как бы хозяйка не заподозрила неладное. Ведь впервые за две недели постоялец провел вечер вне дома. Не дай Бог побежит в милицию!
Александр медленно пошел по улице. Ровно через неделю рано утром, когда Татьяна Викторовна уйдет доить корову, а Поленька будет еще спать, он покинет полюбившийся дом. Уйдет по-английски, не прощаясь…
Задумавшись, Собков не обратил внимание на припаркованную неподалеку темнокоричневую «волгу» с двумя пассажирами. А если бы и заметил? Ничего опасного. Сидят два нахохленных старикана и, похоже, ожидают третьего.
Из черного провала между домами вылупились три фигуры. Киллер сразу очнулся, рука привычно скользнула под рубашку к рубчатой
— Будь ласка, хлопче, подбрось гроши армии имени батьки Махны, — пропитым баском обратился к нему крепкий парняга. — Слухом пользуемся — хранцуз, не дерьмовый москаль-жадюга. Вот и подмогни.
Разве бросить страждущим «махновцам» пару сотенных? Нет, не стоит, подачка только усилит их аппетит, а вид туго набитого бумажника удесятерит силы. Один вооружен метровой металлической трубой, второй неумело прячет в рукаве рубашки длинный нож, третий — с кастетом. Двухстами зеленых не обойтись — одесские умельцы выпотрошат «хранцуза», как рыбаки обрабатывают пойманную рыбу.
— Для чего же вам понадобилась помощь? — поинтересовался Собков. Придвинулся к фасаду дома. Терпеть не мог подставлять незащищенную спину.
— Оружие покупать?
— Во-во, хлопче, в самую середку попал. Биться с москалями на кулачках не гоже, мы их пощупаем гранатометами.
— Молодцы, ребята! — похвалил Александр, еще на шаг придвинувшись к стене. — Вот только грошей с собой маловато. Сейчас проверю.
Наивные грабители расслабились. Сейчас глупая курочка снесет золотое яичко. Все пятеро взволнованно засопели, главарь глотнул из походной фляжки. Придвинулись вплотную.
Достать пистолет киллер не успел. Послышались резкие гудки сирен, яркие лучи автомобильных фар ослепили грабителей и их жертву.
— К стене! Руки — на голову!
«Борцы с москалями» послушно выстроились вдоль стены, положили на затылки ладони. Захныкали, выпрашивая пощаду.
«Француз» не прислонился к стене, не закинул руки на затылок. Независимо подошел к плотному мужчине, кажется, старшему.
— Во время вы подоспели. Эти подонки хотели меня ограбить…
— Молчать! К стене!
Омоновец «пощекотал» палкой спину Голубева и тот понял — придется подчиниться. Умело ощупали тело — от головы до пяток, извлекли пистолет и торжествующе подали начальнику.
— Оружие? Вот это — улов… В машину!
Пятерых грабителей упрятали в кузов миниавтобуса, «француза» почему-то с почетом усадили в «жигуленка». С обеих сторон стиснули два сыскаря. И еще он подметил — захваченных на месте преступления налетчиков не били, не заковали в наручники, а на его запястьях защелкнули браслеты.
Похоже, попытка ограбления — умело поставленный спектакль. Только кто режиссер этой постановки? Могли бы окольцевать без иммитации ограбления. Или побоялись познакомиться с пистолетом в руках знаменитого снайпера? Скорей всего, так оно и есть — побоялись. Попался!
Единственная надежда — на французский паспорт с визами. Руководители самостийной Украины не осмелятся портить отношения с подкармливающими ее странами. Только бы сыскари не вздумали приглашать представителя посольства, тот немедля отречется от опасного «родства».