Рыцарь ее сердца

Гротхаус Хизер

С левой стороны раздался тихий предупреждающий голос Эдуарда, очевидно, предназначавшийся только для ушей Джулиана:

— Полагаю, ты знаешь, как себя вести, лорд Гриффин.

Король снова кивнул барристеру, сохраняя на лице выражение почти полного безразличия.

— Ввести заключенную! — приказал усач.

Двери начали открываться, причем, как показалось Джулиану, слишком медленно, и все головы присутствующих одновременно обратились в одну сторону. Когда первый охранник появился в зале, никто не издал ни звука. Джулиан заметил мелькнувшую в центре группы белокурую голову Эрика и инстинктивно перевел

взгляд чуть вперед.

Да, безусловно, она находилась там. По мере продвижения конвоиров по залу вокруг них образовывалось пустое пространство, и мертвая тишина начала давить на уши Джулиана так сильно, что ему казалось, еще чуть-чуть, и барабанные перепонки лопнут. Передний строй охранников шел веером, отгораживая Сибиллу от толпы.

Обычно горделивая осанка Сибиллы сейчас ей изменила. Ее голова была склонена, и неубранные черные волосы, обнимая плечи, струились по ее спине. Она была одета в простое тонкое белое льняное платье, из-под глубокого декольте которого пробивалась узкая кружевная полоска, а неровно подрубленный подол обнажал оголенные грязные лодыжки в кровоподтеках. Бледные ноги Сибиллы были обуты в простые крестьянские матерчатые туфли тоже белого цвета.

Она выглядела такой легкой, слабой и… прозрачной, что у Джулиана защемило сердце. Что же пришлось перенести этой гордой, красивой и энергичной женщине? Точнее, не ей, а той белой тени, от нее оставшейся?

И вдруг, словно по сигналу, толпа взорвалась негодующими яростными воплями. Свист и шипящая брань, оскорбления и ругательства посыпались со всех сторон:

— Ведьма!

— Изменница!

— Шлюха!

Безобразный гвалт становился все громче, вскоре в нем уже нельзя было разобрать отдельных ругательств, они слились в единый грязный поток. Похоже, Эдуард не возражал против того, что происходит в зале, и оскорбления продолжались до тех пор, пока Сибилла не добралась до предназначенного для нее стула, расположенного ниже помоста в центре зала таким образом, что, казалось, собравшиеся, готовые разорвать ее в клочья, нависали над ней яростной стеной.

— Сибилла, посмотри на меня, — прошептал Джулиан, ожидая, что на лице Сибиллы промелькнет луч надежды.

Но и этого не произошло. Она лишь встала по левую сторону стула, еще ниже согнув голову, и сцепила руки перед собой.

Барристер дал новый сигнал охранникам, и они снова ударили мечами по щитам, приказывая толпе смолкнуть.

— Сибилла Фокс, вы представлены здесь, в королевском суде, по обвинению в государственной измене, шпионаже и неподчинении Короне. Подтверждаете ли вы под присягой, что вы та самая женщина, известная под именем леди Сибилла Фокс из замка Фолстоу?

— Да. — Ее голос был тих, но чист, без малейших признаков дрожи, которая могла бы выдать волнение.

— Подтверждаете ли вы под присягой, что показания, которые вы дадите сегодня перед Богом и вашим королем, будут правдивы, точны и полны, насколько это возможно?

— Да, — снова произнесла Сибилла.

— Садитесь, — приказал барристер.

Король демонстративно подождал, пока в зале затихнут кашель и шарканье каблуков, после чего обратился к Сибилле.

— Сибилла Фокс, — начал он, словно раздумывая. — Сибилла Фокс, наконец-то мы с вами встретились. — Казалось, что маленькая фигурка обвиняемой никак не среагировала

на слова Эдуарда. — Вам нечего сказать самой себе? Я наслышан, что вы слишком торопились, чтобы повидать меня. Даже сбежали из-под ареста и скакали в Лондон всю ночь. Никто вас к этому не принуждал?

По толпе прошло колебание, и головы присутствующих склонились в полной тишине.

— Нет, мой повелитель, — ответила Сибилла.

— В самом деле? — Голос короля звучал по меньшей мере удивленно. — Ну что ж, хорошо. Для начала покончим с этим вопросом и больше не будем к нему возвращаться. — Король покосился на Джулиана, с трудом скрывая нетерпение. — Два года назад лорду Гриффину было дано задание расследовать деятельность несколько раньше прибывшей в Англию вашей матери, ныне покойной Амиции Фокс, якобы принадлежавшей к гасконской семье де Лаэрн. Лорд Гриффин совершил небольшое путешествие в дом де Лаэрнов… Лорд Гриффин, я ничего не путаю?

— Истинная правда, мой повелитель.

— Тогда расскажите суду все, что вам стало известно об обстоятельствах рождения Амиции Фокс.

Джулиан судорожно вздохнул и заерзал на стуле.

— Мне удалось выяснить, что когда-то в семье де Лаэрн воспитывались две маленькие девочки. Одна из них была дочерью лорда и леди де Лаэрн.

— А другая? — живо спросил король.

— Другая была сиротой, которую леди де Лаэрн приняла в семью в качестве компаньонки дочери, пока девочка не вырастет и не станет горничной повзрослевшей леди.

— И эта горничная повзрослевшей леди, — вмешался Эдуард, — так и проводила свои дни в доме де Лаэрнов, как подобает преданной служанке?

— Нет, мой повелитель. Как рассказала мне сама леди де Лаэрн, она вступила в тайный сговор с Лордом Симоном де Монфором против семьи, с тем чтобы привести к власти французских баронов путем свержения вашего отца, короля Генриха.

— И какое же вознаграждение она получила за предательство тех, кто взял ее в семью?

— Семья отвернулась от нее, — признал Гриффин, — а милость она получила от де Монфора, который согласился взять ее с собой в Англию в декабре одна тысяча двести сорок восьмого года, где она представила себя полноправным членом семейства де Лаэрнов.

По залу пробежала еле сдерживаемая волна возбужденного перешептывания.

— Молчать! — приказал барристер, и роптание тут же смолкло.

— Итак, — задумчиво протянул Эдуард, — вы пришли к заключению, что Амиция Фокс не была знатной по крови, о чем умолчала своему будущему мужу, лорду Морису Фоксу, владельцу Фолстоу, ныне покойному, с целью сохранить за собой статус хозяйки замка.

— Так показало расследование, мой повелитель, — тихо согласился Джулиан.

Ему казалось, что каждое произнесенное слово пронзает его сердце раскаленным кинжалом.

— Сибилла Фокс, если это правда, то следует сделать вывод, что ваша мать умышленно присвоила себе титул с целью присвоения земель после смерти мужа и Амиции де Лаэрн как знатной дамы никогда не существовало. Можете ли вы что-нибудь возразить на этот счет?

«Да скажи же ты, что тебе ничего не известно, — мысленно завопил Джулиан, — скажи, что тебе и в голову такое прийти не могло!»

— Я была осведомлена об этом, мой повелитель.

По потрясенной толпе снова пронесся возбужденный шепоток.