Рыцарь ее сердца
Шрифт:
Гриффин сделал пару шагов назад, чтобы еще раз взглянуть в бледное лицо Сибиллы, но она даже не подняла на него глаз. Согласно кивнув себе самому, а не кому-то еще, Джулиан снова взбежал на помост.
Опираясь на левую руку, правой он начал перебирать свитки пергамента, лежащие на столе судейского писаря. Негромкий разговор с секретарем оказался несколько затянутым. Словно не желая ничего видеть, Эдуард демонстративно отвернулся от стола, и Джулиан немного поморщился, наблюдая, как чиновник поспешно потянулся к стеклянному шару-лампе, стоящему по левую сторону, и, выбрав
Теперь Эдуард занял судейский трон в столь характерной для него позе: немного ссутулившись, вытянув перед собой давно уже раненную ногу и одной рукой сжимая подлокотник. Несколько мгновений он молча смотрел на Сибиллу.
— Итак, Сибилла Фокс, — начал король, — в соответствии с вашими показаниями в 1265 году вы тайком проникли в королевский лагерь, сообщив о безнадежном положении армии сына де Монфора в случае осады Кенилворта, что косвенно привело к гибели лорда де Монфора в битве при Ившеме?
— Точно так, милорд, — ответила Сибилла.
— И вы же показали, что постоянно и сознательно игнорировали королевские вызовы ко двору или, другими словами, выразили свое прямое неповиновение Короне?
— И это правда, милорд.
— И вы не отрицаете своей вины?
— Виновна, милорд, — ответила Сибилла, опустив голову, и Джулиану пришла в голову мысль, что он еще никогда не видел ее столь прекрасной.
— Очень хорошо. Оглашается приговор. Подсудимая, встаньте!
Она поднялась со стула, и даже на расстоянии Джулиан увидел, как дрожит ее грудь.
— Ваше преступление наказывается штрафом в размере одной четверти стоимости замка Фолстоу. Выплата единовременна, срок — две недели.
Гриффин почувствовал, как непроизвольно открылся его рот, а Сибилла лишь молча заморгала. Однако Эдуард не закончил.
— Кроме того, вы обязываетесь поддержать Корону путем передачи королевской армии половины вашего гарнизона в полном снаряжении. Содержание этих людей вы также возлагаете на себя. Срок сбора — день летнего солнцестояния, длительность пребывания гарнизона в моей армии не определена. У вас есть вопросы?
— Все будет так, как желает мой король. Приказание будет исполнено, — кивнула Сибилла.
— Отлично. Все остальные обвинения в ваш адрес отклоняются как не нашедшие должных оснований и, следовательно, во внимание не принимаются.
Джулиан ощутил, что теряет дыхание, но не успел он сделать и вдоха, как король повернулся в его сторону.
— Лорд Джулиан Гриффин, встаньте!
Придерживая меч, Джулиан вскочил на ноги и поклонился монарху.
— Так… Уклонение от выполнения прямых служебных обязанностей, установленных лично мной! Что скажете?
Джулиан кивнул:
— Виновен, мой повелитель! — И добавил чуть слышно: — Поверь, друг, я очень сожалею об этом.
— Что ж, так и будет запротоколировано. Как зависимое лицо, действующее от имени государства, вы обвиняетесь в попытке присвоить себе замок Фолстоу. — Король фыркнул в сторону и взглянул
— У меня есть! — вскочил Джулиан и закашлялся. Наконец он прочистил горло и снова, подняв голову, взглянул на Эдуарда. — Доморощенный оккупант, мой повелитель, просит разрешения вашего величества просить руки леди Сибиллы Фокс, если, конечно, вы не станете возражать.
Эдуард неторопливо кивнул в ответ:
— А почему, собственно, я должен возражать? Скорее, даже наоборот, лорд Гриффин. Должен ведь кто-то контролировать и сдерживать поступки этой сумасшедшей леди. Лично мне это не по плечу.
— Тогда я сделаю это прямо сейчас, мой повелитель, — ответил Джулиан, не в силах сдержать улыбки.
— Хорошо. Итак, лорд Гриффин, все остальные обвинения против вас сняты как не нашедшие подтверждения. — Эдуард хлопнул в ладоши и коротко взметнул руки вверх. — Я закончил!
Сойдя с помоста, король вышел через отдельную дверь из зала, что побудило усатого барристера выступить вперед.
— В заседании суда объявляется перерыв, — объявил чиновник официальным тоном, несколько смущаясь, что его слушателями оказались лишь Джулиан, Сибилла да группа солдат, бряцающих оружием.
Посмотрев на все еще напряженно стоящую Сибиллу с высоты своего помоста, Джулиан улыбнулся, вспомнив судьбу судебного протокола. Солдаты распахнули двустворчатые двери, и возбужденная толпа любопытствующих дворян вперемешку с простолюдинами заполнила зал, словно морская волна. В одно мгновение Сибилла оказалась в центре разъяренного людского водоворота, и Джулиану, находящемуся на островке помоста, оставалось лишь наблюдать за этим сверху, горестно осознавая, что он ничем не может ей помочь.
Она шарахалась в разные стороны, стараясь не быть раздавленной грубой ревущей волной. Солдаты-охранники явно не ожидали такого от, как правило, соблюдающих порядок зрителей, и их запоздалые предупреждающие выкрики почти не были слышны среди громоподобного топота бесчисленных ног и непрекращающихся воплей.
Тем не менее Сибилла не чувствовала никакого страха. Гордо подняв подбородок, она смотрела на первый приступ зевак — знатных и не очень. Лишь когда они приблизились на недопустимо близкое расстояние, когда явно начало чувствоваться жаркое дыхание толпы, жаждущей отнять у нее жизнь, Сибилла подняла вверх правую руку.
Толпа остановилась, словно наткнувшись на стену, и первые ряды метнулись обратно, давя на находящихся позади, которые все еще пытались прорваться вперед.
В зале воцарилась полная тишина, когда люди увидели ее расширенные глаза и остановились — кто-то в яростном бессилии, кто-то в неожиданном смущении. Зато теперь послышался нарастающий топот солдат, которые наконец пришли в себя и спешили встать по местам между Сибиллой и несостоявшимися линчевателями, и она опустила руку.
Рука так и не успела коснуться ее бока, потому что оказалась сжата сзади другой, более сильной рукой, а сама она рывком повернута спиной к толпе. Прямо перед ней находилось лицо Джулиана.