«С» - значит сыщик
Шрифт:
Я обнаружила скромное объявление с предложением нажать на кнопку, присоединенное к прибору размером с электрический открыватель для писем. Я нажала. Как по волшебству, из-за угла появилась женщина. Я не была знакома с правилами кладбищенской этики, поэтому, конечно, солгала.
— Здравствуйте. Не могли бы вы мне помочь?
Судя по выражению лица женщины, она хотела попросить меня о том же. Ей было за сорок, одета в аккуратную офисную одежду: серое шерстяное платье с белым воротничком. Я щеголяла в своих обычных джинсах
— Я надеюсь, — ответила она.
Она придерживала свое осуждение, в надежде, что я богата и имею кучу умерших родственников, которые нуждаются в роскошных похоронах.
— Здесь похоронена моя тетушка, и я хочу узнать дату ее смерти. Моя мама находится в доме престарелых, и она переживает, потому что не может вспомнить. Вы не могли бы проверить?
— Если вы назовете мне имя.
— Имя Энн. Фамилия Бронфен.
— Минутку.
Она исчезла. Трудно было представить, как она найдет информацию. Может, все занесено в компьютер? Или в папках в шкафу? Если дата и место смерти не совпадет с тем, что рассказал Бронфен, я собиралась копать глубже и попробовать раздобыть свидетельство о смерти. Возможно, придется звонить в Аризону, в Тусон, но я чувствовала, что знаю, что на самом деле случилось с Энн.
Она вернулась очень быстро, с белой карточкой, которую вручила мне. Там было написано немного, но все по существу. Я впитывала напечатанную информацию.
Фамилия Чапман. Имя Энн. Девичья фамилия Бронфен. Возраст сорок лет. Дата рождения 5 января 1900. Пол женский. Цвет кожи белый. Место рождения Санта-Тереза, Калифорния.
Место смерти Тусон, Аризона.
Ах. Дата смерти 8 января 1940 года. Это уже интересно.
Дата погребения 12 января 1940. Место, выделенное для распорядителя похорон, было оставлено пустым, но номер участка и номер делянки были заполнены.
— Что это значит? — спросила я, показывая на нижнюю строчку, где от руки, черными чернилами было вписано слово «кенотафий».
— Это памятная плита для кого-то, кто фактически здесь не похоронен.
— Не похоронена? Где же она?
Женщина взяла карточку.
— Здесь написано, что она умерла в Тусоне, Аризона. Наверное, она похоронена там.
— Не понимаю. Какой смысл?
— Бронфены могли захотеть оставить память о ней в фамильном захоронении. Иногда это хорошее чувство, знать, что все вместе.
— Но откуда вы знаете, что эта женщина действительно умерла?
Она уставилась на меня.
— Не умерла?
— Да. Разве вы не требуете никаких доказательств? Могу я просто прийти, заполнить карточку и купить кому-то могильную плиту?
— Это вряд ли так просто, — ответила она, — но, да, в сущности…
Она пустилась в объяснения подробностей, но я уже направилась к выходу.
Я подъехала к дому Бронфенов в состоянии сдержанного воодушевления. Все, что мне было нужно, это подтверждение рассказа Бронфена, и
Я припарковала «порше» и вышла. В первый раз никто не подглядывал из-за шторы, когда я заходила в калитку. Я поднялась на крыльцо и позвонила. Подождала. Прошло несколько минут. Я подошла к перилам и посмотрела на заднюю часть участка. В дальнем конце подъездной дорожки был гараж на одну машину. К нему был присоединен сарайчик для инструментов и темно-зеленый сарай для рассады с большим красивым висячим замком, висящим на петле в открытом виде.
Я услышала, как позади меня открылась дверь.
— О, добрый день. Это вы, мистер Бронфен? — спросила я, поворачиваясь.
Человек в дверях оказался кем-то другим, хрупким старичком, излучавшим нерешительность. Он был тощим и сутулым, с узкими плечами, пальцы изогнуты от артрита.
На нем была застиранная фланелевая рубашка, вытертая на локтях, и пара штанов, которые доходили ему до середины груди.
— Его нет. Вам придется зайти еще.
Его голос был скрипучим и дрожащим.
— Вы не знаете, когда он вернется?
— Где-то через час. Вы как раз с ним разминулись.
— Ой, как плохо. Я из строительной фирмы, — сказала я фальшивым теплым голосом.
— Думаю, мистер Бронфен хочет сделать пристройку к сараю на заднем дворе. Он просил меня взглянуть. Может, мне просто сходить туда и посмотреть, что к чему?
— Делайте, как вам удобней, — сказал он, и закрыл дверь.
С бьющимся сердцем я пересекла двор, понимая, что мое время будет ограничено. Патрику Бронфену не понравится, что я сую нос в его дела, но, если я потороплюсь, он ни о чем не узнает.
Сарай был небрежно поставлен на цементный фундамент, который делал что-то вроде зигзага между гаражом и домом. Это выглядело как работы, выполненные без разрешения и не по правилам. Учитывая уклон заднего двора и подпорную стенку на границе участка, Бронфену нужно было пригласить целую бригаду инженеров, прежде чем открыть первый мешок с цементом.
Я вытащила из петли болтающийся замок и вошла. Сарай был, наверное, три на четыре метра, там пахло землей, торфяным мхом, глиной, смешанными с запахом удобрений.
Окон не было, и уровень освещения упал более, чем наполовину. Я огляделась во мраке в поисках выключателя, но, видимо, в сарае не было электропроводки. Я рылась в сумке, пока не нашла фонарик, и посветила вокруг. Луч осветил большое количество крючков на стене, на которых висели садовые инструменты. У стены стояла газонокосилка. Там был двухметровый рабочий стол, с поверхностью, уставленной глиняными горшками, совками, заваленной просыпанной землей и пустыми пакетиками от семян. Под столом я увидела дыру в подгнившем дереве, где обшивка была сдвинута в сторону.