«С» - значит сыщик
Шрифт:
Справа был продолговатый деревянный ларь с крышкой на петлях, высотой до колена, похожий на хранилище инструментов. Квадрат свежевырезанной фанеры был прибит к одному концу. Сверху были навалены большие пластиковые мешки с мульчей и удобрениями. Один из мешков был порван, и дорожка мульчи высыпалась на потрескавшийся цементный пол. Следы показывали, что ларь протаскивали вперед, а потом вернули назад. Я подумала о содранных пальцах и поломанных ногтях Агнес.
Подняла голову и сказала «Эй!», просто чтобы проверить уровень звука. Звук был приглушенным, будто его поглотили
Сомневаюсь, что звук достигал более двух метров за пределами сарая. Если бы я похитила наполовину слабоумную старушку, это было бы прекрасным местом, чтобы держать ее, пока я не решу, что делать дальше.
Я установила фонарик на столе и начала снимать с ларя десятикилограммовые мешки, складывая их в сторонку. Очистив крышку, я подняла ее и заглянула внутрь. Пусто.
Я взяла фонарик и осмотрела шершавую внутреннюю поверхность. Пространство было размером с гроб и сделано так небрежно, что воздух мог легко проходить внутрь и поддерживать жизнь, хотя бы какое-то время. Я водила фонариком из угла в угол, но никаких доказательств, что в ларе кто-то лежал, не было. Я закрыла крышку и уложила мешки на место. Ползая на четвереньках, я обследовала пространство вокруг ларя. Ничего. Я никогда не смогу доказать, что Агнес Грей была здесь.
Собираясь встать, я вдруг почувствовала неприятный запах, сладковатый и затхлый. От подсознательного узнавания волосы на загривке встали дыбом. Мой рот перекосило от отвращения. Это был запах дохлой белки, застрявшей в трубе, гниющих остатков крысы, оставленных кошкой на крыльце, какого-то создания, которое будет ароматизировать ваши ночи, пока не завершится естественный процесс разложения. Боже. Откуда он идет?
Я поднялась на колени и поползла вдоль стола, пока не нашла совок. Снова нырнула под стол, проводя пальцами по цементному полу. Цемент был пористым, размягченным с годами, рыхлым. Я нашла участок с наиболее раскрошившимся раствором и начала копать совком. Выключила фонарик и работала наощупь, используя обе руки. Под твердой поверхностью оказалось что-то похожее на влажный песок, как будто туда проникли грунтовые воды, размывая цемент. Запах стал сильнее. Там было что-то мертвое.
Я снова включила фонарик, копая вправо, где были видны две горизонтальные трещины.
Поробовала долбить цемент, больше повреждая совок, чем продвигаясь. Я опять встала, оглядывая стол, в поисках более эффективного инструмента. Заметила на крючке мотыгу с короткой ручкой. Поползла назад к своей маленькой шахте и начала работать всерьез. Я производила столько шума, что опасалась, что соседи начнут жаловаться. Большой кусок цемента отвалился. Я выгребла немного обломков и почувствовала какое-то сопротивление, то ли корни, то ли арматуру. Снова включила фонарик.
— О, черт…
Я смотрела на косточку человеческого пальца. Попятилась на четвереньках и врезалась в газонокосилку. Втянула воздух сквозь зубы. Боль в ушибленном локте была неплохим отвлечением, учитывая обстоятельства. Я выключила фонарик и поднялась на ноги. Загородила дыру мешком мульчи и забрала свою сумку.
Всхлипывая,
Какое-то время я могла только дрожать, хлопая себя по рукам, чтобы восстановить кровообращение. Ходила по кругу, пытаясь сообразить, что мне делать. Глубоко дышала.
Боже, это было отвратительно.
Судя по тому, что я успела разглядеть, кость пролежала там много лет. Запах не мог исходить от нее, но что же там было еще? В угасающем свете дня казалось, что зигзагообразный фундамент светится. Кто-то добавлял пристройки, время от времени.
Сначала первый сарайчик был присоединен к гаражу, потом сарай для рассады был пристроен к нему. От стены сарая отходила площадка, где были сложены дрова.
Если считать, что Энн Бронфен стала Агнес Грей, то тело должно принадлежать Шейле.
Бронфен заявлял, что его жена сбежала с Айрин, но я не верила ни одному его слову.
Я содрогнулась всем телом, подумав о пальце. Никакой плоти не осталось. Я помотала головой и сделала два глубоких вдоха, отключая свою чувствительность. Где-то здесь должны быть другие ответы.
Я вернулась к входной двери и постучала. Подождала, горячо надеясь, что Бронфен еще не вернулся. Наконец, старичок прошаркал к двери и открыл ее. Мне пришлось прокашляться, чтобы заговорить более-менее нормальным голосом.
— Снова я. Можно зайти и подождать мистера Бронфена?
Старик приложил к губам шишковатый палец, обдумывая мою просьбу. В конце концов, он кивнул и заковылял по коридору. Я последовала за ним, быстро взглянув на часы. Я пробыла в сарае двадцать минут. У меня еще было много времени, если только я пойму, что искать.
Старичок дохромал до гостиной.
— Вы можете посидеть здесь. Меня зовут Эрни.
— Приятно познакомиться, Эрни. Куда поехал мистер Бронфен? Он что-нибудь говорил?
— Нет. Не думаю. Наверное, он скоро придет.
— Хороший дом, — сказала я, оглядывая гостиную.
Опять я вру. Дом был убогий и пропах вареной капустой и записанными штанами. Мебель, похоже, стояла здесь с начала столетия. Когда-то белые занавески висели жалкими клочками. Обои в коридоре, с рисунком из фиалок, распространялись во всех направлениях.
Клотильде повезло, что ее сюда не приняли.
Слева лестница вела на второй этаж. Мне была видна столовая с декоративными тарелками на стене. Я направилась в заднюю часть дома, пройдя мимо дверцы, которая, наверное, вела в маленькую кладовку под лестницей. Напротив была дверь в подвал.
— Где здесь кухня? Мне нужно вымыть руки.
Но я разговаривала сама с собой — Эрни прошаркал в гостиную, совершенно забыв обо мне.
Кухня была прототипом «до того» для любого журнала домашнего ремонта.
Стойки с треснутой плиткой, черные и белые плитки на полу, коричневое дерево, раковина в пятнах и протекающий кран. Кто-то, в небрежной попытке обновления, покрыл обои современным виниловым эквивалентом: бледно-зеленые овощи и фрукты, перемешанные с белыми и желтыми ромашками. Возле плинтуса полоски винила закручивались вверх.