Сад Сулдрун

Вэнс Джек Холбрук

В канун середины лета Шимроду приснилось несколько очень отчетливых снов, смутивших его. Он всегда видел себя в одном и том же месте: терраса из белого камня, нависавшая над белым песком; вдали плескалось синее море. Террасу огораживала мраморная балюстрада, на пляж накатывался низкий прилив, гоня перед собой пену.

В первом сне Шимрод стоял, облокотясь на балюстраду и рассеянно смотрел на море. По пляжу шла босая темноволосая девушка, одетая в серо-коричневую сорочку без рукавов. Когда она подошла поближе, Шимрод увидел, что она стройная и изящная, и на пару дюймов

выше среднего роста. Черные волосы, поддерживаемые темно-красной лентой, свисали почти до плеч. Элегантные руки и ноги, бледно-оливковая кожа. Шимроду показалось, что она исключительно красива, и еще в ней было нечто особенное, включавшее как тайну, так и вызов, но не явный, а скрытый в самом ее существовании. Проходя мимо, она повернулась к Шимроду и мрачно улыбнулась, не приглашая и не запрещая, потом пошла по пляжу дальше и исчезла из вида. Шимрод зашевелился во сне и проснулся.

Второй сон походил на первый, как две капли воды, но на этот раз Шимрод пригласил девушку на террасу; она заколебалась, с улыбкой покачала головой и пошла дальше.

На третью ночь она остановилась и сказала:

— Почему ты позвал меня, Шимрод?

— Я хочу, чтобы ты остановилась и поговорила со мной.

— Нет, — отказалась девушка. — Не думаю. Я очень мало знаю о мужчинах и боюсь тебя, потому что, проходя мимо, чувствую странное желание.

На четвертую ночь приснившаяся девушка остановилась, заколебалась, а потом медленно подошла к террасе. Шимрод спустился вниз, чтобы встретить ее, но она остановилась, и Шимрод обнаружил, что не может подойти ближе: очень странно, ведь это его сон.

— Сегодня ты поговоришь со мной? — спросил он.

— Мне нечего тебе сказать, я ничего не знаю.

— Почему ты ходишь по пляжу?

— Мне нравится.

— Откуда ты пришла и куда идешь?

— Я — создание твоих снов; я выхожу из твоих мыслей и возвращаюсь обратно.

— Создание или не создание, подойди ближе и останься со мной. Это мой сон, и ты обязана подчиниться.

— Нет, этот сон не такой. — Она повернулась и пошла, на прощание взглянув на него через плечо, и, проснувшись, он вспомнил это выражение. Волшебство! Но с какой целью?

Прогуливаясь по лугу, Шимрод рассмотрел положение со всех возможных сторон. Кто-то наложил на него очень тонкое заклинание, послав соблазнительную приманку, несомненно с целью причинить ему вред.

Но кто мог такое сделать? Шимрод перебрал в уме всех известных ему магов, и не нашел никого, кто захотел бы обмануть его такой странной прекрасной девушкой.

Вернувшись в мастерскую, он попытался сделать предсказание, но никак не мог сосредоточиться и заклинание рассыпалось на брызги несочетающихся цветов.

Он сидел в мастерской допоздна, пока холодный ночной ветер не стал вздыхать через деревья, росшие у задней стены особняка. Будущий сон рождал в нем как опасения, так и тревожные предчувствия, которые он пытался подавить, но они упрямо появлялись снова и снова.

— Очень хорошо, — наконец сказал он себе с показной смелостью. — Давай поглядим сну в лицо и узнаем, куда он меня

приведет.

Он лег на кровать, но сон никак не хотел приходить. Несколько часов он ворочался в беспокойной полудреме, просыпаясь от каждой фантазии, приходившей ему на ум. Наконец он заснул.

Сон пришел мгновенно. Шимрод стоял на террасе; по пляжу шла босая девушка с голыми руками, морской ветер развевал ее черные волосы. Она неторопливо подошла к нему. Шимрод невозмутимо ждал, опираясь на балюстраду. Проявлять беспокойство — плохая политика, даже во сне. Девушка приблизилась и Шимрод спустился по широким мраморным ступеням.

Ветер прекратился, прибой затих; темноволосая девушка остановилась и стояла, ожидая его. Шимрод подошел ближе и почувствовал запах фиалок. Они стояли в ярде друг от друга; он мог бы коснуться ее.

Посмотрев ему в лицо, она улыбнулась задумчивой полуулыбкой.

— Шимрод, я пришла к тебе в последний раз, — сказала она.

— Почему?

— Мое время кончается. Я должна идти в место, находящееся за звездой Ахернар.

— Ты туда пойдешь добровольно?

— Я зачарована.

— Расскажи, как уничтожить заклинание.

Девушка заколебалась.

— Не здесь.

— А где?

— Я буду на Ярмарке Гоблинов. Ты встретишь меня там?

— Да! Расскажи мне о заклинании, чтобы я подготовил контрзаклинание.

Девушка медленно пошла прочь.

— На Ярмарке Гоблинов. — Бросив лишь один взгляд назад, она ушла.

Шимрод задумчиво разглядывал ее уходящую фигуру... Сзади послышался рев, как если бы много голосов завопили от ярости. Земля задрожала от тяжелых шагов, а он стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться или заглянуть через плечо.

Он проснулся на диване в Трилде, с бьющимся сердцем и сдавленным горлом.

Стоял самый темный час ночи, задолго до того, как можно было поверить в рассвет. Огонь в камине почти угас и освещал только ногу и тощий хвост Грофине, тихо похрапывавшего на мягкой подушке.

Шимрод подкинул дров в камин и вернулся на диван. Лежа, он слушал звуки ночи. С луга послышался печальная и нежная трель, проснулась какая-то птица, возможно сова.

Шимрод закрыл глаза и проспал всю оставшуюся ночь.

До Ярмарки Гоблинов оставалось совсем мало времени. Шимрод упаковал все свои магические приборы, книги, фолианты, зелья и инструменты в ящик, на который наложил заклинание помутнения, так что ящик сначала сжался, потом семь раз повернулся, в секретном порядке, и, наконец, стал напоминать тяжелый черный кирпич, который Шимрод спрятал под камином.

Грофине в полном недоумении наблюдал за ним из дверного проема.

— Почему вы все это делаете?

— Потому что я должен ненадолго покинуть Трильду, а воры не украдут то, чего они не могут найти.

Пока Грофине обдумывал замечание, его хвост подергивался, синхронно мыслям.

— Это, конечно, очень благоразумно. Тем не менее, пока я на страже, ни один вор даже не осмелится поглядеть в направлении дома.

— Несомненно, — сказал Шимрод, — но с двойной предосторожностью наши вещи будут вдвое безопаснее.