Сад Сулдрун
Шрифт:
Он пробовал по-разному ставить диски, вздрагивая от невероятной боли и звуков, ползших по его коже на паучьих ногах, пока, случайно, не добился того, что приходящие ощущения стали передаваться в соответствующие области мозга. Неприятные чувства уменьшились, по меньшей мере на время, и Шимрод с облегчением оглядел Ирерли.
Он увидел пейзаж, усеянный одинокими серо-желтыми горами, заканчивавшихся нелепыми получеловеческими лицами. И все эти лица глядели на него, с гневом и осуждением. Одни недовольно хмурились и катастрофически гримасничали, другие с презрением выбрасывали столбы огня. Самые несдержанные
Как и научил его Мурген, Шимрод закричал, дружелюбным голосом:
— Господа, господа, спокойствие! Я только гость в вашем замечательном мире, и прошу вашего внимания!
— Другие тоже называли себя гостями, но, вместо этого, оказались ворами и грабителями, — проревела огромная гора, находившаяся милях в семидесяти пяти от Шимрода. — Они приходили, чтобы похитить наши громяйца; сейчас мы не доверяем никому. Я приказываю горам Манк и Эльфард объединились с твоим веществом.
— Я не то, что вы думаете, — опять прокричал Шимрод. — Великие маги Древних Островов узнали о несчастьях, которым вы подвергаетесь. Они восхищены вашим стоическим терпением. И, на самом деле, меня послали сюда похвалить вас за эти качества и всем известное совершенство. Я никогда не видел, чтобы магму выбрасывали с такой точностью! Никогда прежде не бывало таких гротескных жестов.
— Легко сказать, — проворчала та же самая гора.
— Более того, — заявил Шимрод, — я и мои товарищи не меньше вас ненавидим воров и грабителей. Мы убили некоторых из них и хотим вернуть вам их добычу. Господа, вот ваши громяйца, которые мы сумели добыть за это время. — Он открыл рюкзак и высыпал на землю груду речной гальки. Горы с сомнением запыхтели, некоторые выпустили маленькие струи магмы.
Из рюкзака вылетел лист пергамента. Шимрод выловил его из воздуха и прочитал:
— Эти слова написал я, Мурген. Ты знаешь, что красота и верность редко сочетаются в одном человеке. После того, как ты временной петлей обманул ведьму Меланчу, она использовала тот же самый трюк и подменила все твои громяйца, чтобы горы могли ударить по тебе струями магмы. Я подозревал это и вмешался, использовав третью петлю, во время которой положил в твой рюкзак все громяйца, которые она украла. Действуй как и раньше, но с осторожностью.
— А теперь, громяйца! — крикнул Шимрод горам.
Он запустил пальцы в рюкзак, вытащил мешочек и демонстративно высыпал содержимое на ближайшие наросты. Горы мгновенно успокоились и прекратили представление.
— Хорошо сделано! — заявила одна из самых знатных, находившаяся на расстоянии сто двадцать миль. — Прими наш дружеский привет. Не собираешься ли ты остаться здесь, на какое-нибудь время?
— Срочные дела требуют меня обратно, почти немедленно. Я хотел только вернуть вашу собственность и отметить ваши замечательные достижения.
— Разреши мне рассказать тебе о нашей любимой земле. Первым делом ты должен понять, что у нас конкурируют три религии: Доктрина Аркоидных Глубин, Окутанный Макролит, которую лично я считаю заблуждением, и замечательная Дореликтовая Звонница. Они отличаются существенными деталями. —
— Очень интересно! — наконец сказал Шимрод. — Все мои понятия существенно изменились.
— Как жаль, что ты должен уйти. Не собираешься ли ты вернуться и принести еще яйца?
— Так быстро, как только смогу. А пока я хотел бы взять с собой несколько сувениров, чтобы сохранить воспоминания об Ирерли.
— Пожалуйста. Что возбуждает твою фантазию?
— Ну... что о маленьких блестящих предметах восхитительного цвета, числом тринадцать? Я бы с удовольствием взял один набор.
— Ты, наверно, имеешь в виду маленькие цветные пустулы, которые скапливаются вокруг наших сопел; мы считаем их язвами, прости за грубое слово. Возьми столько, сколько хочешь.
— В таком случае столько, сколько поместится в этот мешочек.
— Он вместит только один набор. Манк, Идиск! Несколько ваших отборных прыщей, если вы не против! А теперь вернемся к обсуждению теологических аномалий; как ученые в твоем мире примиряют различные нелепые обзоры, на которые мы ссылались?
— Ну... в основном они берут из них и плохое, и хорошее.
— Ага! Это очень хорошо сочетается с Первоначальным Гностицизмом, как я давно подозревал. Да, похоже сильные чувства неблагоразумны. Ты упаковал свои сувениры? Хорошо. Кстати, как ты вернешься? Я заметил, что твои сандестины рассыпались в прах.
— Мне нужно только идти к порталу вдоль вот этой линии.
— Очень умная теория! Она предполагает целиком новую революционную логику.
Одна из далеких гор выбросила струю синей магмы, чтобы выразить недовольство.
— Все как всегда! Концепция Додара почти суеверно непостижима.
— Вовсе нет! — твердо объявил Додар. — Последний рассказ, который проиллюстрирует мою точку зрения — но нет! Я вижу, что Шимрод собирается уходить. Счастливого пути!
Шимрод нащупывал свой путь вдоль пряжи, иногда сразу в нескольких направлениях, проходя через облака едкой музыки, благодаря мягким внутренностям которых он воспринимал причудливые мертвые идеи.
Зеленые и синие ветры, налетавшие сверху и снизу, били по нему с такой силой, что он начал бояться за нить, которая стала на удивление упругой. Наконец клубок снова стал таким же большим, как раньше, и Шимрод понял, что он недалеко от портала. И тут он обнаружил сандестина в виде юноши со свежим лицом, сидевшего на камне и державшего конец нити.
Шимрод остановился. Сандестин лениво встал.
— Ты принес тринадцать безделушек?
— Да, и готов вернуться.
— Отдай их мне; я должен пронести их через вихрь.
— Лучше, чтобы я пронес их, — возразил Шимрод. — Они слишком нежные, чтобы ими занимался кто-то второстепенный.
Сандестин отбросил свободный конец клубка и исчез в зеленом тумане; Шимрод выпустил из рук бесполезный клубок. Время шло. Шимрод ждал, чувствуя себя все хуже и хуже. Диски показывали нелепые изображения, еще немного — и защитный плащ протрется.
Сандестин вернулся, с видом того, кому больше нечем заняться.
— Мне велели то же, что и раньше. Отдай безделушки.
— Ни одну. Неужели твоя хозяйка считает меня идиотом?