Сад Сулдрун
Шрифт:
— Дурень, твоя жизнь изменилась, навсегда! — заорал Тауссиг. — Попытайся приспособиться к ней, как мы все! Думай! Тридцать лет не такой уж большой срок! Они вернут тебе свободу и еще добавят десять золотых монет, а то и дадут ферму с домом, женой и скотом; и твои дети будут свободны от кабалы. Разве это не щедрая плата?
— За лучшие годы моей жизни? — Аилл насмешливо улыбнулся и отвернулся.
— Возможно ты презираешь такое будущее! — крикнул ему в спину Тауссиг. — Но не я! Если моя группа работает плохо, я получаю выговоры. И я не хочу получать
Два дня спустя, Тауссиг привел Аилла и Яне ко двору позади замка. Он не сказал ни слова, но в кивке головы и движении локтей чувствовалось радостное предчувствие.
Открыв ворота во двор, он обернулся к ним и в последний раз выход своему гневу.
— Они захотели пару домашних слуг, и я с чистым сердцем назвал вас. Теперь я свободен, и ваш новый хозяин — стюард Имбоген. Только попробуйте с ним ваши штучки и увидите, что это вам принесет!
Аилл посмотрел в переполненное яростью лицо, пожал плечами и отвернулся. Яне стоял с обычной унылой скукой. Говорить было не о чем.
Тауссиг крикнул поваренку.
— Позови сюда Имбогена, живо! — Он метнул через плечо мрачный злобный взгляд. — Никому из вас не понравится Имбоген. У него тщеславие павлина и душа горностая. Вашему безделью на солнышке конец.
Наконец на крыльце, нависающем над двором, появился Имбоген: уже немолодой узкоплечий мужчина, с тонкими руками, длинными тонкими ногами и выдающимся вперед животом. Мокрые волосы липли к его черепу; казалось, что у него было не лицо, а набор из длинных ушей, длинного бугорчатого носа, круглых глаз, обведенных мышьяковыми кольцами, и отвисшего серого рта. Он повелительно посмотрел на Тауссига, который проорал:
— Я здесь! Я не ступлю на двор замка!
Имбоген нервно выругался, спустился по ступенькам и пересек двор, странной важной походкой, которая заставила Тауссига сдавленно ухмыльнуться.
— Иди, иди сюда, ты, старый козел! Я не собираюсь ждать весь день! — Аиллу и Яне он негромко сказал. — Он только наполовину ска, бастард какой-то кельтской женщины. Худший вид ска для скалинга и он делает все, чтобы об этом узнал каждый.
Имбоген остановился у ворот.
— Ну, что тут такое?
— Пара домашних обезьян для тебя. Вот этот очень разборчивый и слишком много моется, а этот думает, что умнее всех, особенно меня. Бери их на здоровье.
Имбоген осмотрел обоих с головы до ног. Потом ткнул пальцем в Аилла. — Он еще молод, но уже глядит странным диким взглядом. Он не болен?
— Здоров как герой, от ног до легких!
Имбоген перевел взгляд на Яне.
— А это образец негодяя. Я полагаю, что он сладок как мед?
— Он ходит проворно, быстро и беззвучно, как призрак мертвого кота.
— Очень хорошо; они подойдут. — И Имбоген слегка согнул палец.
— Это означает «Идите за мной», — с огромной радостью сказал Тауссиг. —О, вы еще изучите его жесты: он не любит говорить!
Имбоген посмотрел на Тауссига с испепеляющим презрением,
— Это означает, «ждите здесь», — проорал Тауссиг, стоявший у ворот; потом он, громко смеясь, ушел.
Прошло несколько минут. Аилл вспомнил о своих неотложных делах и им овладело волнение. Он посмотрел на ворота и открытую местность за ними.
— Возможно настало время, — прошептал он Яне. — Лучше быть не может!
— Хуже быть не может, — заметил Яне. — Тауссиг ждет вон там. Он надеется увидеть, как мы бежим, потому что сейчас его не будут пороть.
— Ворота, поля, все так близко — меня это мучит.
— Через пять минут они спустят на нас собак.
С крыльца спустился худощавый человек с печальным лицом. На нем была серо-желтая ливрея, короткие желтые бриджи, застегнутые ниже колена на черных чулках, и серая куртка поверх желтой рубашки. Черная чашеобразная шапочка скрывала его коротко подстриженные волосы.
— Меня зовут Киприан. У меня нет титула, может называть меня мастером, старшиной рабов, посредником, главным скалингом — как захотите. Вы будете получать приказы от меня, потому что только у меня есть привилегия говорить с Имбогеном; он сам разговаривает только с сенешалем, сэром Кэлом, чистокровным ска. Имбоген получает приказы от герцога Лухокса, и, через меня, они будут доходить до вас. Даже если у вас есть какое-то сообщение для герцога, вы должны сначала передать его мне. Как вас зовут?
— Яне.
— Похоже на ульфское имя. А тебя?
— Аилл.
— «Аилл»? Южное имя. Лайонесс?
— Тройсине.
— Не имеет значения. В Санке никого интересует, где ты родился: ведь тебя не интересует, какой сорт мяса в сосиске. Пошли со мной; я найду для вас одежду и объясню вам правила поведения, которые вы должны понять, как любые умные люди. Попросту говоря, они... — Киприан поднял четыре пальца, — Во-первых, в точности исполняйте приказы. Во-вторых, будьте чистыми. В-третьих, невидимыми, как воздух. Никогда не привлекайте внимание ска. Лично я думаю, что они не видят скалинга, пока он не сделает что-нибудь замечательное или шумное. И четвертое, очевидное: не пытайтесь сбежать. Это огорчит всех, за исключением собак, которые очень радуются, разрывая человека на куски. Они могут пройти по запаху месячной давности, и обязательно поймают вас.
— Что тогда? — спросил Аилл.
Киприан негромко и печально засмеялся.
— Предположим, что у тебя есть жеребец, которая настойчиво пытается убежать. Что ты сделаешь с ним?
— Очень много зависит от коня.
— В точности. Если он старый, хромой и норовистый, ты его убьешь. А если он молодой и сильный, ты не станешь ограничивать его способности, но пошлешь к специалисту, который сломает его гордый дух. А если он подходит только для мельницы, ты ослепишь его.
— Никогда такого не сделаю.