Сад Сулдрун

Вэнс Джек Холбрук

Со всех сторон донеслись сдавленные смешки, быстро прекратившиеся, как только король Тробиус, которому было не до смеха, выбросил руку вверх.

— Солнце стоит высоко; роса испарилась и первые пчелы уже пьют нектар из чашечек наших цветов. Мне надоело вести переговоры. Твои последние условия?

— Как и раньше, я хочу, чтобы мой сын был живым и невредимым. А это означает: никаких мордетов несчастья и возвращение Друна, моего сына. В обмен на гемму.

— Я сделаю все разумное и возможное, — сказал король. — Фалаэль снимет мордет. Что касается Друна: вот Безошибочный

и к нему наша гарантия: он приведет тебя к полному жизни Друну. Возьми его. — И он вжал Безошибочного в руку Аилла, который вслед за тем ослабил хватку на камне. Король схватил камень и высоко поднял его: — Он наш!

Со всех сторон послышались вздохи восхищения и радости:

— Ах!

— Смотрите, как он светится!

— Простак, дубина!

— Смотри, что он отдал за такую ерунду!

— За такое сокровище он мог потребовать воздушный корабль, или паланкин, запряженный грифонами, а впридачу еще девушек-фейри!

— Или замок с двадцатью башнями на Туманном Лугу!

— Дурак, простак!

Иллюзии замерцали; король начал терять свои очертания.

— Стойте! — крикнул Аилл и схватил багровую мантию. — Что с мордетом? Его необходимо снять!

— Смертный, ты коснулся королевской одежды! — сказал объятый ужасом Флинк. — Это непростительное оскорбление!

— Меня защищают ваши обещания, — сказал Аилл. — Мордет должен быть снят!

— Надоел, — вздохнул король Тробиус. — Придется выполнить. Фалаэль! Да, ты, который так старательно чешет живот... Сними мордет и я уберу часотку.

— На кон поставлена честь! — крикнул Фалаэль. — Разве я бросаю слова на ветер?

— Никто даже не намекнет на это.

— Пусть Друн извинится за злые косые взгляды.

— Как отец, — сказал Аилл, — я заменяю его и приношу глубочайшие сожаления за все то, что он сделал вам.

— Да, ему не подобало так относится ко мне.

— Конечно нет. Вы чувствительны и справедливы.

— В таком случае я напоминаю королю Тробиусу, что это его мордет; я просто обманом заставил Друна оглянуться.

— Так оно и было? — спросил король.

— Именно так, ваше величество, — ответил Флинк.

— Тогда я не могу ничего сделать. Королевское проклятие невозможно снять.

— Отдайте обратно гемму! — крикнул Аилл. — Вы не выполнили условия сделки.

— Я обещал сделать все разумное и возможное. И я это сделал; ничего больше сделать невозможно. Флинк! Аилл мне надоел. За какую кайму он схватил мантию — северную, восточную, южную или западную?

— Западную, сир.

— Западную, говоришь? Мы не можем причинить ему вред, но можем переместить его. Вот и отправь его на запад, поскольку, похоже, он его предпочитает, и как можно дальше.

Аилла закрутило и понесло по небу. В ушах выл ветер; солнце, облака и земля кружились вокруг него. Он поднимался все выше и выше, потом стал падать к сверкающей солнечным светом воде, и приземлился на песке у самого края прибоя.

— Западнее этого запада ничего быть не может, — весело сказал голос. — И считай, что мы поступили с тобой очень вежливо! Если бы мы

решили тебе нагрубить, запад был бы на полмили дальше…

Голос умолк. Аилл, тяжело поднявшись на ноги, стоял в одиночестве на открытом всем ветрам мысе недалеко от города. Безошибочный валялся на песке у его ног; принц поспешно подобрал амулет, пока его не унес прибой.

Аилл привел мысли в порядок. Вероятно он стоит на Дальнем Мысе, самой западной точке Лайонесса. Тогда это город — Паргетта.

Аилл качнул Безошибочным . Зуб немедленно прыгнул в точку на северо-востоке.

Аилл глубоко и разочарованно вздохнул, и устало побрел по берегу к Паргетте, над которой возвышалась громада замка Малисс. В гостинице он поел хлеб с жареной рыбой, и, после часа споров в конюхом, купил тупого серого жеребца, не очень молодого, своенравного и некрасивого, но все еще способного нести всадника, если, конечно, не гнать его галопом и — существенный момент! — относительно дешевого.

Безошибочный по-прежнему указывал на северо-восток, и в полдень Аилл поехал по Старой Улице [30] , потом вверх, по долине реки Сиринкс и в предгорья Троаха, самой южной точки Тич-так-Тича. На следующий день, переночевав в пустынной горной гостинице, он приехал в рыночный город Нолби-Севан, в котором сходились три важных дороги: Сфер-Аркт, ведущая на юг, в город Лайонесс, Старая Улица и Ульфский Проход, который, извиваясь, уходил на север, в Ульфланды, через Кол-Боках.

30

Старая улица, бегущая от Атлантического Океана в залив Кантабрия, была проложена Магдалами за две тысячи лет до появления дану. Согласно популярной легенде, каждый шаг по Старой Улице смотрел на поле битвы. Когда на Белтейн над ней светит полная луна, призраки убитых встают по сторонам Старой Улицы и глядят на врагов по ту сторону дороги (прим. Дж. Вэнса).

Аилл остановился в гостинице «Белая Лошадь», и на следующий день отправился по Ульфскому Проходу, настолько быстро, насколько разрешил его упрямый конь. При нынешнем положении дел он не мог строить точные планы. Пока он решил проехать по Проходу, войти в Южный Ульфланд через Кол-Боках и поехать в Даут по Тромпаде, обогнув как можно дальше Тинзин-Фираль. В Кампердильских Уголках он повернет на Восточно-Западную Дорогу, и, если не помешает семилетний мордет, Безошибочный приведет его к Друну.

Через несколько миль Аилл повстречал группу бродячих торговцев, направлявшихся в Исс и в города на побережье Южного Ульфланда. Аилл присоединился к ним, чтобы не проходить одному через Кол-Боках, что могло бы вызвать подозрения.

Кол-Боках гудел от новостей, принесенных беженцами с севера. Ска опять рыщут по Северному и Южному Ульфландам, не трогая только город Ульд, с королем Ориантом и его ничтожным двором; никто не понимал, почему ска проявили такую снисходительность к беспомощному Орианту.