Сахар на дне

Малиновская Маша

14

Лекс.

Бестолочь напрягается и украдкой кидает взгляд на тощую отфальмологшу. Пытается подойти к двери, обойдя меня. Отбрасывает волосы, задевая прядью моё плечо. Она слишком близко, и я не могу удержаться, чтобы не прошипеть почти на ухо:

— Кого-то ждёшь, сестрёнка?

Девчонка вздрагивает и подбирается, её пальцы замирают на защёлке замка. Нетерпеливый стук повторяется снова. И тогда она сжимает губы и решительно приоткрывает дверь.

— Уже собралась? —

ожидаемо слышу с той стороны голос рафинированного гуся.

Раз.

Два.

Три.

Только спокойствие.

— Собралась куда? — самообладание трещит по швам.

Я обещал себе, что не буду лезть в её жизнь. Вытравил гарью и взрывами бестолочь из головы и из того ошмётка, что трепыхается в груди. Ещё тогда решил, что без меня ей лучше, хоть в жилах и кипела лава, стоило представить её глаза. И губы. Это вообще пиздец.

А он не уберёг. Не защитил, херов олень.

— Знаешь, старший братец, — шипит дохлая дебилка. — Девочка уже выросла и в твоём разрешении не нуждается.

Готов сжечь эту манду одним только взглядом, но тут в щель просачивается горе-возлюбленный и изумлённо смотрит на меня.

Бестолочь бледнеет до цвета мела и умоляюще переводит на меня глаза. Чего же ты хочешь, девочка? Чтобы я не трогал твоего сладенького маменькиного и папенькиного сыночка? Чтобы позволил ему сегодня безнаказанно залезть тебе в трусы?

— Привет, — холодно кивает парень, снова не протягивая руки. Молодец, усвоил урок.

Чувствую, как нервы натягиваются и трещат. Глаза застилает красный туман, и мне хочется припечатать его хребтом к бетонной стене. Ощущаю зуд в костяшках пальцев, который хочется утолить о холёную рожу.

Чёрт, что же со мной творится? Будто и не было этих грёбанных шести лет. Я ей не нужен. А она мне. И я столько лет вбивал эту истину себе в голову.

— Мне пора, — так и игнорирую приветствие.

Рафинированный отходит в сторону, освобождая мне выход, а бестолочь, кажется, даже не дышит, пока я не оказываюсь за порогом.

На улице прохладный вечерний воздух бьёт в лицо, освежая. Нужно привести мысли в порядок, а для этого не помешает сбросить напряжение. Мой новый верный конь поможет слиться с дорогой и почувствовать полёт. А для остального подойдёт Кристина из 11-В.

Отыскиваю в книге контактов номер и нажимаю зелёную кнопку. Трубку снимают гудков через пять, когда я уже начинаю терять терпение.

— Да? — слышу звонкий девичий голос на фоне шума.

— Привет, Кристина из 11-В.

— Лекс? — голос становится выше на несколько тональностей, и в нём сквозит неподдельное удивление. И ещё удовлетворение.

— Он самый. Занята?

— Для тебя — нет, — игривые нотки вспыхивают, даря обещание.

— Я заеду. Где ты?

— Я в супермаркете на Бронской.

Отлично, даже ехать далеко не надо.

— Буду ждать у сквера Победы, я как раз рядом.

— Слушай, Шевцов, давай лучше тут меня забери или ближе к остановке, я через сквер одна не пойду.

Не очень спокойное место.

— Хорошо.

Снимаюсь с ручника и выезжаю на дорогу. Уже выруливая из дворов, вижу, как из подъезда выходит гусь, а рядом с ним маячит белокурая голова Фоминой.

***

Кристина садится в машину словно королева под восхищённые взгляды нескольких девушек. Подружки, видимо. Демонстративно наклоняется ко мне за поцелуем, но ловит мой взгляд и смущённо отстраняется.

— Дверь закрой, — напоминаю грубо. Что ещё за концерт, блядь?

— Заедем куда-нибудь или сразу к тебе? — улыбается, выставив идеальные зубы. Красива, сучка, но какая-то пластиковая, что ли.

Квартира встречает нас полумраком и тишиной. Отличное место получилось снять. Большая студия со свежим ремонтом и высокими тонированными окнами. Недешёвая, но зато парковка охраняемая, да и район в целом благополучный.

— Я заскочу в ванную? — девушка подходит совсем близко, двигается мягко. Соблазняет…

— Иди. Я пока налью нам выпить.

Почему всё не может быть так просто? Какого хрена в голове постоянно крутится одна и та же картинка, как липкие лапы гуся трогают бестолочь. Я в натуре больной.

— Малы-ыш, — противно тянет Кристина, обнимая меня сзади тонкими руками.

— Ты ебанулась? — сбрасываю цепкие ветви. — Какой я нехрен тебе малыш?

Отталкиваю девчонку и кладу ладонь ей на шею. Старое увлечение, раскрошившее мою жизнь, поднимает свою уродливую голову, глядя прямо в глаза. Интересно, как к этому отнесётся Кристина?

Девушка смотрит испугано, но потом её взгляд затягивает порочной пеленой. Отлично отнесётся, я думаю. Мне не нужны прелюдии. Я ей не конфетный мальчик.

Толкаю её к кровати и отворачиваю лицом в постель. Тоже блондинка. Тоже… Внутри всё клокочет, когда запускаю пальцы Кристине в волосы. Она выгибается, отставляя задницу.

Внутри неё приятно. Мягко и плотно. И она знает, что делать. Сжимаю пальцы на затылке, натягивая волосы, девчонка пищит, но мне сейчас плевать. Перед глазами снова красный туман. А что если сейчас она так же выгибается? Так же стонет, когда этот хер сжимает её шёлковые волосы в свой кулак, так же вбивается в неё, заставляя стонать до хрипоты.

Меня начинает мутить. В голове бьёт набат. Кончаю без удовольствия и отталкиваю девчонку.

Всё — дерьмо. И я дерьмо. Мне нравились жестокие игры, но я никогда не был мазохистом. Так что за хуйня происходит сейчас?

Я отхожу к окну и закуриваю. Кристина не трогает меня. Понимает, что нельзя.

«Признайся, — вспоминаю слова своего школьного друга Макса, — признайся хотя бы сам себе, Лекс: ты хочешь её. Свою мелкую бестолковую сестрицу»

Да, чёрт возьми! Я хотел её тогда и до безумия хочу сейчас. И это заставляет тлеть мою чёрную душу, орошая удушающим пеплом всё вокруг.