Сахара
Шрифт:
– Кстати, об этом Скорпионе, – встрял Джордино. – Как его дела?
– Вчера он был похоронен в Триполи, – ответил Сэндекер. – Агенты ЦРУ докладывали, что перед смертью он сошел с ума и пытался съесть своего врача.
– Какой достойный конец! – сардонически усмехнулся Джордино.
– Кстати, – вспомнил Сэндекер. – Президент посылает вам свою признательность и самые теплые поздравления. Говорят, он собирается объявить какую-то особую благодарность за ваши успехи.
Питт и Джордино посмотрели друг на друга и равнодушно пожали плечами.
Сэндекер счел за лучшее
– Вам, должно быть, будет интересно узнать, что впервые за двадцать лет наш госдепартамент работал в таком тесном сотрудничестве с малийским правительством. Во многом такому улучшению взаимоотношений способствовало то, что все выгоды от предприятия вы предложили передать их правительству как помощь в проведении их социальных программ.
– Ну не нам же получать с этого прибыль, – великодушно отмахнулся Питт.
– Есть какая-нибудь угроза переворота со стороны армии? – поинтересовался Ганн.
– После смерти Казима группа его сторонников распалась. Все они коленопреклоненно поклялись в нерушимой преданности лидерам нового правительства.
– А ведь прошел уже почти месяц с того дня, как мы смотрели на ваши физиономии вблизи, – улыбнулся Сэндекер. – Ваша работа в Сахаре закончена. Когда вас ожидать в Вашингтоне?
– Что ж, даже суетная и бестолковая столица нашего государства лучше, чем эта знойная дыра, – проговорил Джордино.
– Неплохо бы недельку передохнуть, – серьезно произнес Питт. – Хотелось бы отправиться домой и заняться личными делами. Но здесь, в пустыне, меня еще ждет небольшое историческое изыскание, которым я хотел бы заняться.
– "Техас"?
– А вы откуда знаете?
– Великий Джулиан Перлмуттер шепнул мне на ушко.
– Я был бы благодарен вам за поддержку, адмирал.
Сэндекер снисходительно пожал – плечами:
– Я думаю, что задолжал вам несколько выходных.
– Пожалуйста, упросите Джулиана вылететь в Мали по возможности быстрее.
– Джулиана с его тушей в сто восемьдесят кило весом вы ни за что на верблюда не посадите, – со мехом предупредил адмирал.
– И уж вряд ли вам удастся заставить его путешествовать по раскаленным пескам под палящим солнцем, – поддержал Ганн.
– Насколько мне известно, – возразил Питт, весело посматривая на их изображения в мониторе, – все, что нужно, чтобы заставить Джулиана совершить хоть двадцать дневных переходов по пустыне, это бутылка охлажденного «Шардоне».
– Пока не забыл, – спохватился Сэндекер. – Вся Австралия в восторге от того, что вы нашли Китти Меннок и ее самолет. Если верить сиднейским газетам, вы с Джордино стали национальными героями.
– Они собираются перевезти ее тело на родину?
– Какой-то богатый скотовод из ее родных мест согласился финансировать эту операцию. Он намерен реставрировать ее самолет и выставить его в одном из музеев Мельбурна. Группа перевозки собирается прибыть завтра к месту, которое вы указали.
– А что станется с самой Китти?
– День, когда ее тело вернется на родину, будет национальным праздником. Мне рассказал австралийский посол, что со всей страны стекаются взносы на создание мемориала
– Нашей стране тоже стоит внести свой вклад, особенно Югу.
Заинтригованный, Сэндекер спросил:
– А какая у нас с ней связь?
– Она почти навела нас на «Техас», – буднично заметил Питт.
Сэндекер обменялся вопросительными взглядами с сотрудниками НУМА. Затем вновь обратился к изображению Питта на мониторе:
– Нам всем интересно узнать, каким образом эта женщина, уже шестьдесят пять лет как покойная, умудрилась выкинуть такой фокус?
– На месте катастрофы я нашел бортовой журнал Китти Меннок, – пояснил Питт. – Она записала там, что, перед тем как вернуться обратно к самолету, обнаружила в пустыне бронированный корабль, частично занесенный песками.
61
– Боже милостивый! – проговорил Перлмуттер, всматриваясь из иллюминатора вертолета в рассвет, освещающий мертвую землю внизу. – И вы прошли через это?
– Вообще-то мы проплыли по этой части пустыни на нашей импровизированной сухопутной яхте, – ответил Питт. – Сейчас мы летим вдоль нашего пути в обратном направлении.
Перлмуттер прилетел в Алжир на военном реактивном самолете, а затем пересел на коммерческий рейс к небольшому пустынному городку Адрару на юге Алжира. Здесь Питт и Джордино встретили его сразу после полуночи и проводили на борт вертолета, который они взяли взаймы у бригады монтажников французского предприятия.
Дозаправившись, они вылетели на юг и сразу же на рассвете заметили обломки яхты, лежащие на том самом месте, где они их и оставили после того, как их спас араб-водитель. Они приземлились и разобрали старое крыло, провода и колеса, которые помогли сохранить их жизни, и прикрепили все это к полозьям вертолетного шасси. Питт, занявший кресло пилота, поднял машину в воздух и взял курс на тот овраг, где находились останки самолета Китти Меннок.
Во время полета Перлмуттер читал копию, которую Питт сделал с бортового журнала Китти.
– Какая мужественная леди, – с восхищением сказал он. – Всего лишь с несколькими глотками воды, со сломанной лодыжкой и тяжелым вывихом колена она проковыляла почти шестнадцать километров в самых жутких условиях.
– И это только путь туда, – напомнил ему Питт. – Ведь после того как она наткнулась на корабль в пустыне, она прохромала обратно к самолету.
– Да, вот здесь как раз об этом, – кивнул Перлмуттер, зачитывая вслух выдержку из борт-журнала:
Среда, 14 октября. Очень жарко. Состояние все хуже. Следуя по оврагу на юг, наконец наткнулась на выход в широкое, высохшее речное русло, по моим оценкам, примерно в десяти милях от самолета. Плохо спалось в пронзительно холодные ночи. Сегодня в полдень я обнаружила странного вида корабль, полузасыпанный песком. Думая, что это мираж, я дотронулась до его покатых железных бортов и поняла, что это явь. Влезла в отверстие, из которого торчала старая пушка, и там провела ночь. Наконец-то хоть какое-то укрытие.