Сан-Андреас
Шрифт:
— Он нам сигналит, Джордж, — сказал Маккиннон.
— Вижу. «Остановитесь, — сигналит он. — Стоп машины, или я потоплю вас». Что будем отвечать, Арчи?
— Ничего. — Маккиннон ещё на три градуса подал на левый борт, взял оловянную кружку и сделал вид, что пьёт. — Не обращайте на него внимания.
— Не обращать внимания! — с удручённым видом произнёс Нейсбай. — Вы же слышали, что он передал. Что он потопит нас.
— Он лжёт. Он не стал бы преследовать нас, если бы хотел отправить нас на дно. Мы нужны ему живыми. Не будет он нас и торпедировать, он просто не
— Должен предупредить вас, Арчи, что этот человек может рассердиться.
— А ему нечего сердиться. Мы просто не видели его сигналов.
Нейсбай опустил бинокль.
— Должен также предупредить вас, что он может воспользоваться той маленькой пушечкой.
— Конечно, он так и сделает. Классический предупредительный сигнал над носом корабля, чтобы привлечь внимание, а если он действительно хочет привлечь наше внимание, то выстрелит прямо в нос.
Раздалось несколько выстрелов. Два снаряда исчезли в волнах всего в нескольких ярдах от носа «Сан-Андреаса», а третий разорвался. Дальше игнорировать присутствие подводной лодки было нельзя.
— Покажитесь, Джордж, — сказал Маккиннон. — Попросите их прекратить стрельбу и спросите, что они хотят.
Нейсбай вышел на правый борт и передал послание. Ответ не замедлил себя ждать.
— Он мыслит только в одном направлении, — сказал Нейсбай. — Требует остановиться или угрожает потопить нас.
— Какой лаконичный тип. Передайте ему, что мы — госпитальное судно.
— Вы думаете, он — слепой?
— Ещё только наполовину рассвело, а наш правый борт находится в темноте. Пускай думает, что мы считаем, что он не видит наших крестов. Скажите ему, что мы — нейтральное судно. Упомяните Женевскую конвенцию. Может, он более порядочный человек по своей природе.
Нейсбай передал послание, дождался ответа, а затем с мрачным видом повернулся к Маккиннону.
— Вы не угадали — к порядочным он не относится.
— Ничего удивительного. Это характерно для большинства капитанов немецких подводных лодок. Что он говорит на сей раз?
— Женевская конвенция неприменима в Норвежском море.
— Н-да, мало порядочности осталось в наши дни в северных широтах. Давайте попытаемся сыграть на его патриотических чувствах. Передайте ему, что у нас на борту имеются германские раненые.
Пока Нейсбай передавал послание, Маккиннон связался с машинным отделением и приказал замедлить ход. Нейсбай повернулся в дверях мостика и печально покачал головой.
— Его патриотизм сродни его порядочности. Заявляет, что, когда поднимется на борт корабля, посмотрит, что это за немецкие раненые. Обещает начать стрельбу через двадцать секунд.
— Передайте: «Не стрелять. Останавливаемся. Следите за кильватером».
Нейсбай передал послание, а затем сказал:
— Вот это он воспринял нормально. Уставился свой подзорной трубой на нашу корму. Знаете, мне даже кажется, что он повернулся под углом к нам.
— Думаю, что вы правы. — Маккиннон повернул штурвал, сделав ещё небольшой поворот на правый борт. — Если он что-нибудь заметит, он подумает, что мы так поступаем, потому что он наступает нам на пятки. Он всё ещё следит за нашим кильватером?
— Да.
— Турбулентность в кормовой части уже давно должна прекратиться. И это должно его успокоить.
— Он опустил подзорную трубу, — сказал Нейсбай. — Новое послание.
— Заявляет, — переводил Нейсбай, — что мы поступили очень разумно.
Приказывает немедленно спустить трап.
— Понятно. Передай Фергюсону, чтобы немедленно начал спускать трап, до высоты примерно восьми футов над водой. Затем прикажи Керрану и Ренту опустить спасательную шлюпку, примерно до той же самой высоты.
Нейсбай передал оба распоряжения, а затем спросил:
— Вы считаете, что нам понадобится спасательная шлюпка?
— Откровенно говоря, понятия не имею. Но если она действительно понадобится, нам придется воспользоваться ею в спешке.
Он связался с Паттерсоном, находившимся в машинном отделении.
— Шеф? Это боцман. Мы немного, как вам известно, сбавили ход, но буквально на несколько мгновений. К нам приближается немецкая подводная лодка. Мы опускаем трап и спасательную шлюпку, трап — по распоряжению командира подводной лодки, а шлюпку — по моему приказу... Нет, спасательную шлюпку они не видят. Она — по левому борту, который вне поля их зрения. Как только они подойдут вплотную к трапу, я отдам приказ — полный ход. К вам просьба, сэр. Если придется воспользоваться лодкой, я был бы вам премного обязан, если бы вы разрешили мистеру Джемисону быть со мной. Вооружённым вашим пистолетом. — Он несколько секунд через треск трубки выслушивал ответ, а затем сказал:
— Ещё две вещи, сэр. Мне необходим мистер Джемисон, потому что, кроме вас и Нейсбая, я больше никому в команде не доверяю. Покажите ему, где находится предохранитель. Нет, сэр. Вы прекрасно понимаете, что не можете пойти вместо мистера Джемисона. Вы — командир, и вы не можете покидать «Сан-Андреас». — Маккиннон положил трубку, а Нейсбай с печальной укоризной в голосе сказал:
— Могли бы и меня попросить.
Маккиннон холодно посмотрел на него.
— А кто будет управлять этим чёртовым судном, когда я уйду?
— Да-а, пожалуй, верно, — со вздохом произнёс Нейсбай. — Похоже, Арчи, они готовятся навестить нас целой группой. У их боевой рубки на три человека стало больше. Они вооружены автоматами или пистолетами-пулемётами. В общем, чем-то вроде этого. В любом случае, чем-то мерзким.
— А роз мы и не ждали. Как там дела у Фергюсона? Если он сейчас же не спустит трап, у капитана подводной лодки начнут возникать подозрения. Ещё хуже будет, если он начнет испытывать нетерпение.
— Я так не думаю. По крайней мере, пока что все нормально. Мне виден Фергюсон. Думаю, капитану подводной лодки тоже. У Фергюсона какие-то затруднения. Он чего-то там возится внизу с молотком. Наверное обледенение на борту.