Сара

Лерой Дж. Т.

— Быстро, держите ей руку! — распорядилась Стелла.

Я почувствовал резкую боль в плече и тепло, растекающееся по руке.

— Говорил же я вам — это оборотень, самая настоящая черная змея, — услышал я шепот посудомоя, не переставая сражаться.

— Никогда нельзя недооценивать силу черной змеи, она умеет очаровывать и превращаться во что угодно, — изрекла Мери Блаженная, высовываясь из-за посудомойщика.

Комната стала таять и расплываться перед моими глазами. Мышцы внезапно свело, и я упал в руки,

пригвоздившие меня к постели. Прежде чем глаза мои закрылись, я увидел перед собой Лаймона, сочувственно смотревшего на меня, как водитель, склонившийся над сбитым на шоссе оленем.

— Живо, подъем!

Я почувствовал тычки в бок и, открыв глаза, увидел гигантскую сверкающую черную змею, заглотившую всю мою руку. И тут же завопил, пытаясь стряхнуть ее.

— Держи ее, держи, держи!

Я резко повернулся — это были Лаймон с Пух. Я снова осмотрел руки, и на этот раз никакой змеи там не оказалось.

— Где она?

— Кто?

— Змея! — У меня перехватило дыхание, и я бессильно обмяк на руках Лаймона.

— Где-где… в тебе — судя по тому, что про тебя рассказывают, — изрекла Пух, на губах которой играла едва заметная усмешка.

— Да ну, что ты городишь, никакая она не змея и не святая, просто девочка, которую нужно приласкать и успокоить, — сказал Лаймон, оглаживая меня трепещущей ладонью.

— Все думают, что ты змея. — спокойно сообщила Пух. — Кроме нас с Лаймоном, конечно.

Я уставился на Пух — она сильно изменилась. Впервые я видел ее лицо не опухшим от побоев и спиртного, и на голове не было заметно, что из прически клочьями драли волосы.

— Ты классно выглядишь, Пух, — прошептал я.

— Пить бросила, — сообщил Лаймон.

— Я стала чуть не самой знаменитой ящерицей в на Северном континенте! — раздраженно заметила Пух. — Алкоголь тут не при чем. Да и я больше не пью, в самом деле. — Она торжествующе хлопнула себя по ляжкам.

— Мои поздравления, Пух, — протянул я вялую руку для рукопожатия.

— Спасибо, — вцепилась она в мою ладонь.

— Ле Люп, наверное, гордится тобой.

Пух стрельнула в меня взглядом, словно заподозрив подвох и скрытую иронию, но лицо ее скрывалось в тени, чуть повернутое в сторону, так что я не мог точно определить его выражения.

— Ты здесь совершенно одна, в этом доме больше никто не живет, — медленно проговорила она, будто иностранцу, с трудом понимающему английский. — Понимаешь, к чему я клоню?

— Понимаю — он скоро выбросит меня на стоянку. Буду работать вместе с тобой! — Я стал освобождаться из цепких объятий Лаймона. — Да и хорошо бы поскорее. — Я попытался выдавить улыбку. С тех пор как наши совместные игры закончились, я часто проводил день в праздных мечтаниях о том, как мы могли бы жить в своем трейлере, играть в куклы, а над дверью чтобы светилась красная

неоновая вывеска — и все знали, где можно найти самых знаменитых в округе ящериц. — Я уже устал ждать, пока у меня тоже откроется второе зрение.

— С чего это тебе взбрело в голову, будто ты можешь тягаться со мной? — прошипела Пух, склоняясь ко мне. Ее дыхание отдавало сладким травяным запахом, а не привычным перегаром.

— Но ведь Джакалоп… — заспорил было я.

— Что-о? — грозно нависла Пух. — Опять хочешь украсть у меня все?

— Девочки, — вмешался Лаймон, мягко оттаскивая меня в сторону. — Не ссорьтесь. Пух сама попросила меня помочь тебе, Сара.

Пух поправила прическу жестом леди.

— Вторые ключи от дверей есть только у Стеллы и Лаймона, — пояснила она.

— Но Ле Люп может появиться здесь с минуты на минуту.

— Не появится, — покачал головой Лаймон в своей манере печального ослика Иа. — Дальнобойщиков так поразили новые способности Пух, что они могут снять напряжение лишь изрядным количеством спиртного.

Пух гордо кивнула в подтверждение этих слов.

— Так что Ле Люп собирает по округе все, что горит. Все самогонные аппараты работают в полную силу — и все равно не хватает.

Я вопросительно посмотрел на зарешеченное окно.

— Но почему бы ему просто не выставить меня за дверь? Ведь от меня все равно никакой прибыли.

— Ну, во-первых, — стала загибать пальцы Пух, — выставить тебя отсюда — это значит признать, что ты никакая не святая. Но в наше время никто так просто не превращает настоящую святую в шлюху. — Она загнула второй палец. — К тому же все думают, что ты просто черный полоз. То есть — ворожея.

Лаймон снова хлопнул себя по затылку.

— Все твои чудеса, — поспешил пояснить он, — обернулись порчей, так все говорят. Я столько раз безуспешно пытался объяснить им, что ты просто маленькая девочка, которой нужно немного любви…

— И потом, какой же дальнобойщик потащит себе в спальник черную змею! — фыркнула Пух.

— Да и в любом случае такой поступок не простят в приличном обществе. Другие сутенеры просто не поймут Ле Люпа!

— К тому же поговаривают, будто он влюбился в тебя, — лукаво добавил Лаймон.

— В чем я сильно сомневаюсь! — оборвала его Пух.

Лаймон категорически покачал головой:

— Разве он тебя хоть раз пальцем тронул?

Повар наклонился, всматриваясь в мое лицо, словно видел меня впервые — очевидно, в поисках следов побоев. На меня снова дохнуло колким ароматом рампа.

Я затряс головой.

— Ни разу?

Лаймон недоверчиво покачал головой.

— И не подглядывал, как ты одеваешься?

Снова отрицательный кивок.

— Но он же покупал тебе все эти одежды, игрушки и прочие причиндалы, так ведь? — сказал Лаймон, хихикая.