Сатиры
Шрифт:
Если ж вражда между слабых идет, иль война меж неравных,
Так, как случилось между Диомедом и Главком-ликийцем,
То трусливый назад; и подарки еще предлагает!
Персий с Рупилием в битву вступили пред претором Брутом:
Азией правил богатою он. Сам Биф и сам Бакхий
20 Менее были б равны, чем они на побоище этом.
Оба выходят на суд, друг на друга горящие гневом,
Оба великое зрелище взорам собранья готовят.
Персий свой иск
Претора Брута сперва расхвалил он, потом и когорты,
Солнцем всей Азии Брута назвав, он к звездам благотворным
Свиту его приобщил; одного лишь Рупилия назвал
Псом - созвездием злым, ненавистным для всех земледельцев.
Персий стремился, как зимний поток нерубленным лесом.
Начал прен_е_стец потом; отплатил он ему, и с избытком.
Так виноградарь, когда закукует прохожий кукушкой,
Бранью его провожает, пока он из глаз не исчезнет.
Вот грек Персий, Италии уксусом выкупан вдоволь,
Вдруг закричал: "Умоляю богами, о Брут благородный!
Ты, который с царями справляться привык! Для чего ты
Этого терпишь?
– Оно бы твое настоящее дело!"
Пер. М. Дмитриева
8
Некогда был я чурбан, от смоковницы пень бесполезный;
Долго думал художник, чем быть мне, скамьей иль Приапом.
"Сделаю бога!" сказал; вот и бог я!
– С тех пор я пугаю
Птиц и воров.
– Я правой рукой воров отгоняю,
Так же как удом своим, что краснеет меж чресел бесстыдно;
А тростник на моей голове птиц прожорливых гонит,
Их не пуская садиться в саду молодом на деревья.
Прежде здесь трупы рабов погребались, которые раб же
В бедном гробу привозил за наемную скудную плату.
10 Общее было здесь всякого нищего люда кладбище;
Пантолаба ль шута, Номентана ль известного мота.
С надписью столб назначал по дороге им тысячу пядей,
П_о_ полю триста, чтоб кто не вступился в наследие мертвых,
Холм Эсквилинский теперь заселен; тут воздух здоровый.
Нынче по насыпи можно гулять, где еще столь недавно
Белые кости везде попадались печальному взору.
Но ни воры, ни звери, которые роют тут землю,
Столько забот и хлопот мне не стоят, как эти колдуньи,
Ядом и злым волхвованьем мутящие ум человеков.
20 Я не могу их никак отучить, чтоб они не ходили
Вредные травы и кости сбирать, как скоро покажет
Лик свой прекрасный луна, проходя по лазурному небу.
Видел Канидию сам я, одетую в черную паллу,
Как босиком, растрепав волоса, с Саганою старшей,
Здесь завывали они; и от бледности та и другая
Были
– Сначала обе ногтями
Стали рыть землю; потом теребили и рвали зубами
Черную ярку и кровью наполнили яму, чтоб тени
Вызвать умерших - на страшные их отвечать заклинанья.
30 Вынули образ какой-то из шерсти; другой же из воску.
Первый был больше, как будто грозил восковому; а этот
Робко стоял перед ним, как раб, ожидающий смерти!
Тут Гекату одна вызывать принялась; Тизифону
Кликать другая. Вокруг их, казалось, ползли и бродили
Змеи и адские псы. А луна, от стыда покрасневши,
Скрылась, чтоб дел их срамных не видать, за высокой гробницей.
Если я лгу в чем, пускай белым калом обгадят главу мне
Вороны; явятся пусть, чтоб меня обмочить и обгадить
Юлий, как щепка сухой, Педиатия с вором Вораном.
40 Но зачем мне рассказывать все!
– Рассказать ли, как тени
Попеременно с Саганой пронзительным голосом выли,
Как украдкою бороду волчью с зубом ехидны
В землю зарыли они, как сильный огонь восковое
Изображение сжег, как, от ужаса я содрогнувшись,
Был отомщен, свидетель и слов и деяний двух фурий!
Сделан из дерева, сзади я вдруг раскололся и треснул,
Точно как лопнул пузырь.
– Тут колдуньи как пустятся в город!
То-то вам было б смешно посмотреть, как попадали в бегстве
Зубы Канидии тут и парик с головы у Саганы,
50 Травы и даже запястья волшебные с рук у обеих!
Пер. М. Дмитриева
9
Шел я случайно Священною улицей - в мыслях о чем-то,
Так, по привычке моей, о безделке задумавшись.
– Некто
Вдруг повстречался со мной, мне по имени только известный.
За руку взяв, он сказал мне: "Ну, как поживаешь, любезный?"
– "Так, потихоньку, как видишь. За добрый привет - исполненья
Всех желаний тебе!" - Но, видя, что шел он за мною,
Я с вопросом к нему: не имеет ли нужды во мне он?
"Мы ведь известны тебе, - он сказал: - мы ученые люди!"
– "Знаю, - ему я в ответ, - и тем больше тебя уважаю!"
10 Сам торопясь, нельзя ли уйти, и пошел поскорее,
Только что изредка на ухо, будто шепчась со слугою.
Пот между тем с нетерпенья дождем так с меня и катился
От головы до подошв.
– "О Болан, да как же ты счастлив,
Что с такой ты рожден головой!" я подумал. А спутник
Улицы, город хвалить принялся. Но, не слыша ни слова,
"Верно ты хочешь, - сказал, - ускользнуть от меня: я уж вижу!