Сатиры

Флакк Квинт Гораций

Только тебе не уйти: не пущу, и пойду за тобою!

А куда ты идешь?" - "Далеко! Мой знакомый - за Тибром;

Там, у садов; он с тобой незнаком. Что кружить попустому!"

20 - "Я не ленив - провожу!" Опустил я с отчаянья уши,

Точно упрямый осленок, навьюченный лишнею ношей.

А сопутник опять: "Если знаю себя я, конечно,

Дружбу оценишь мою ты не меньше, чем дружбу другого,

Виска, сказать например, или Вария.
– Кто сочиняет

Столько

стихов и так скоро, как я? Кто в пляске так ловок?

В пеньи же сам Гермоген мой завистник!" - "А что, - тут спросил я,

Чтобы прервать разговор, - есть и мать у тебя, и родные?"

– "Всех схоронил! Никого!" - "Вот прямо счастливцы!
– подумал

Я про себя, - а вот я... еще жив на мученье! Недаром,

30 Жребий в урне встряхнув, предрекла старуха сабинка:

"Этот ребенок, сказала она, не умрет ни от яда,

Ни от стали врага, ни от боли в боку, ни от кашля;

Ни подагра его не возьмет... Но как в возраст придет он,

Надо беречься ему болтунов!" - Вот дошли мы до храма

Весты, а дня уж четвертая часть миновала! Мой спутник

Поручился явиться в суде, а неявкою - дело

Было б проиграно.
– "Если ты любишь меня, он сказал мне,

Помоги мне: побудь там немножко со мною!" - "Я, право,

Долго стоять не могу; да я и законов не знаю!"

40 - "Что же мне делать?
– он молвил в раздумьи: - тебя ли оставить

Или уж тяжбу?" - "Конечно, меня! Тут чего сомневаться!"

– "Нет, не оставлю!" - сказал - и снова пошел он со мною!

С сильным бороться нельзя; я за ним.
– "Что? как ныне с тобою

И хорош ли к тебе Меценат?
– Он ведь друг не со всяким!

Здравомыслящ, умен, и с Фортуною ладить умеет.

Если б один человек... мог втереться к нему! Помоги-ка:

Был бы помощник твой в ролях вторых! Всех отбил бы! Клянуся!"

– "Полно!
– ему я сказал, - мы не любим там этих проделок!

Дом Мецената таков, что никто там другим не помехой.

50 Будь кто богаче меня иль ученее - каждому место!"

– "Чудно и трудно поверить!" - "Однако же так!" - Тем сильнее

Ты охоту во мне возбудил к Меценату быть ближе!"

– "Стоит тебе захотеть! Меценат лишь сначала неласков;

Впрочем, доступен он всем!" - "Ничего, как-нибудь постараюсь!

Хоть рабов у него подкуплю, а уж я не отстану!

Выгонят нынче - в другой раз приду; где-нибудь перекрестком

Встречу его и пойду провожать. Что же делать! Нам смертным

Жизнь ничего не дает без труда: уж такая нам доля!"

Так он болтал без умолку!
– Вот, встретясь с Аристием Фуском

60 (Знал

он его хорошо), я помедлил идти; обменялись

Мы вопросами с ним: "Ты откуда? куда?" - Я за тогу

Фуска к себе потянул и за обе взял руки; и тихо,

Сделавши знак головой, сам глазами мигнул, чтоб избавил

Как-нибудь он от мученья меня.
– А лукавец смеется

И не желает понять.
– Тут вся желчь во мне закипела!

"Ты, Аристий, хотел мне что-то сказать по секрету?"

– "Помню, - сказал он, - но лучше в другое удобное время.

У иудеев тридцатая ныне суббота и праздник;

Что за дела в подобные дни, и на что оскорблять их!"

70 - "Строг же ты в совести!
– я возразил, - а я, признаюся,

Я не таков!" - "Что же делать!
– в ответ он, - я многим слабее

Я человек ведь простой, с предрассудками; лучше отложим!"

Черный же день на меня!
– Он ушел, и остался я снова

Под злодейским ножом.
– Но, по счастью, ответчик навстречу.

"Где ты, бесчестный?" вскричал он. Потом он ко мне обратился

С просьбой: свидетелем быть. Я скорей протянул уже ухо!

Повели молодца! Вслед за ними и справа и слева

С криком народ повалил!
– Так избавлен я был Аполлоном!

Пер. М. Дмитриева

10

Да! Я конечно сказал, что стихи у Луцилия грубы,

Что без порядка бегут они. Кто же бессмысленный будет

Столько привержен к нему, что и сам не признается в этом?

Но того же Луцилия я и хвалил - за насмешки,

Полные соли, пр_о_тиву Рима. Однако ж, воздавши

Эту ему похвалу, не могу я хвалить все другое!

Если бы так, то пришлось бы мне всем восхищаться и даже

Мимам Лаберия вслух, как прекрасным поэмам, дивиться.

Хорошо и уметь рассмешить, но еще не довольно.

10 Краткость нужна, чтоб не путалась мысль, а стремилась свободно.

Нужно, чтоб слог был то важен, то кстати игрив, чтобы слышны

Были в нем ритор, поэт, но и тонкости светской красивость.

Надобно силу уметь и беречь и, где нужно, умерить.

Шуткой нередко решается трудность и легче и лучше,

Нежели силой ума!
– То старинные комики знали!

Нам бы не худо последовать им, а их не читают

Ни прекрасный собой Гермоген ни та обезьяна,

Чье все искусство в одном: подпевать Катуллу да Кальву!

"Так но ведь этот Луцилий сделал великое дело

20 Тем, что он много ввел греческих слов, примешавши к латинским".

– О запоздалые люди! Вам кажется важным и трудным