Сатори
Шрифт:
Увидев Тарама многие головы замолкали и с интересом начинали его разглядывать. Чьи-то вмурованные в глиняные стены руки начали на него указывать пальцами. Откуда-то сверху полетели первые слова, обращенные к Тараму. Посторонний гул постепенно смолкал и все больше любопытных глаз смотрели на него.
Чей-то пронзительный женский голос завизжал откуда-то из-под потолка:
– Явился негодяй! Вы посмотрите только на его рожу, люди добрые! Как не стыдно!
Тарам испуганно замер. Некоторое время ему понадобилось что бы осознать, что обращаются к нему. Голос тем временем продолжал верещать,
– Ну что вылупился? Еще и смелости хватило сюда явиться! Пьешь людскую кровь, кровосос! На кол тебя! Ненавижу, сука!
К визгливому голосу стали прибавляться и другие, мужские и женские. Кто-то кричал и тянул к Тараму свои руки. Кто-то презрительно кривился, некоторые даже пытались плеваться. Тарам стоял в оцепенении и не мог понять кто все эти люди и чем он их так разозлил. Недовольный гул сотен голосов тем временем нарастал.
– Хорошо за вас взялись! Мы тут честные, обычные люди уже устали от вас! Сколько можно терпеть от таких как ты!
– Приходят тут такие, глазками хлопают, мол мы хорошие, а сами все в дерьме! Ух и тяжело же ханам с вами! Если бы не вы! Вот бы мы жили!
– Умные какие! А чего вы такие умные?! Сразу видно, враги, погибели нашей хотите!
Тарам оглушенный всем этим в растерянности крутил головой по сторонам, ото всюду на него лились проклятья и крики. Обращенные на него лица вмурованных людей были перекошены от злости и ненависти, некоторых начинало трясти от злобы.
Все больше голов поворачивалось к нему. Крики и визг заполнили собой зал. Даже уборщик теперь с презрительным видом смотрел на него. Все кричали и требовали немедленной и мучительной казни для Тарама. Его обвиняли во всех возможных и не возможных грехах, выходило что он самый главный вор и убийца, и что только из-за него этим людям живется не так хорошо, как хотелось бы. И только благодаря неуемным стараниям великих ханов такие как Тарам не извели еще весь народ. Сотни рук показывали на Тарама указательными пальцами. Лица кричавших краснели от натуги и злобы. Бешенные глаза вылезали из орбит, изо ртов брызгала слюна. Ненависть буквально оглушила Тарама. В ушах стоял дикий шум, а перед глазами все мельтешило.
Тарам, двигавшийся в начале медленно и неуверенно, стал прибавлять шагу и в конце побежал. Он плохо понимал, что происходит вокруг, он хотел лишь быстрее покинуть это место. Тарам совершенно не понимал, чем он мог так разозлить всех этих людей, ведь ничего из того обидного и мерзкого что ему кричали Тарам не совершал. Зажмурившись и заткнув уши, он бежал.
Пробежав достаточно далеко Тарам остановился запыхавшись. Неприятный гул остался где-то позади. Открыв глаза, он стал осматриваться по сторонам. Это был все тот же зал, но теперь здесь было довольно светло. С ужасом Тарам заметил все тех же вмурованных в стены людей. Но теперь их было значительно меньше, и выглядели они по-другому.
Теперь люди были в один ряд, головы их находились на уровне роста взрослого человека. Это были лощеные, преимущественно лысые головы, многие из них были в очках. Они спокойно и даже с неким сожалением рассматривали тяжело дышавшего Тарама.
– Ну вот, опять испугали человека, ну что за люди!
– Первой заговорила
– Нашим людям только дай повод похулить! Тут они не остановятся.
– Позвольте, позвольте!
– Вступила в разговор вторая голова лысого человека.
– Что уж вы так на наш народ наговариваете?! Не глупее других! Наш народ не проведешь! Что видят то и говорят!
– Ну, поехали старые песни разводить! Народ, не народ! Так и брешите тут!
– Третья голова с любопытством и некоторой строгостью разглядывала Тарама.
– Кто такой? Откуда?
Тарам почувствовал некоторое облегчение. Здесь на него не кричали, а рассматривали с любопытством. В глазах этих людей читался ум, и у Тарама закралась призрачная надежда на то, что он сможет здесь оправдаться в тех грехах, которые он не совершал.
– Тарам я, ваши благородия, староста сто второй деревни, на поклон к хану...
Третья голова его тут же перебила.
– Понятно все, ничего интересного, провинился значит. Помилования приполз просить.
– Да, да. Имея даже малую нижайшую, презренную толику от власти ты повинен пред нашим великим народом и солнечными ханами, управителями народа нашего!
– Вторая голова лысого человека много говорила и при этом руки, принадлежавшие ему, беспрестанно жестикулировали.
– И как ханам великим строить державу нашу с такими червями, норовящими присосаться к плоти великих?!
– Ну что вы!
– За Тарама вступился первый.
– Каждый может поскользнуться на тернистом пути из песка. Великие ханы говорят нам что надо прощать! Послушайте же их последние выступления!
– Нечего и некого тут прощать! Времена сложные и опасные для нашей державы! Кругом враги лютые крови нашей хотят. Закулиса темная! Они саботируют работу и даже отравляют воду! А маскируются они под таких вот добропорядочных с виду старост! И живы мы лишь благодаря ханам нашим да верным калахам, целую их пяты, будь они привознеснены в веках!
– Вот только не надо лизоблюдничать, восхвалять наших мудрых ханов, да продлит Бог годы славные их и силы их великие! Речь о простом воре и убийце, Тараме, или как там его! Где он и где ханы!
Головы седовласого и лысого сцепились в каком-то сложном для понимания Тарама споре. Он не понимал из их разговоров и половины. Единственное что он понял доподлинно так это то, что его и здесь также считают вором убийцей и врагом государства. Это Тарама совершенно не устраивало, и он робко пытался возражать, но вклиниться в высокоинтеллектуальный спор он так и не смог.
Видя безрезультатность своих попыток, он медленно побрел дальше, то и дело обращаясь к незнакомым головам. На него смотрели презрительно и мало кто отвечал ему.
– Смерть предателям! Нет тебе прощения, смерд!
– Шипела голова небритого человека в очках.
– Но в чем же вы меня обвиняете? Я пришел узнать про калахов, вот и все!
– Тарам безнадежно пытался оправдываться, а слезы так и подступали к его глазам.
– Тут невинных нет! Стереть тебя с лица земли, паскуду!
– Да ты не переживай так, смертный, ты же сам понимаешь что виноват, как же может быть по-другому? Умри спокойно!